Автор
В тридцати шестых днях своей жизни мне стало известно, что я буду жить еще два часа и семнадцать минут. В эти последние дни жизнь выжимается из меня по капле, пока не останется ни одной свободной клеточки в организме. Страшный сюжет тонет в атмосфере уныния и безысходности, но сердце все равно стремится к чему-то надежному — хоть ненадолго, лишь чтобы перестать мучиться от жуткой боли....
Первое, на что я обратила внимание, – массивный письменный стол посреди комнаты. У меня в кабинете стоит такой же, только дерево более светлого оттенка. И только потом я увидела раскрытый сейф на стене и ноги. Голые мужские ноги, выглядывающие из-за стола.
Неожиданно за моей спиной возникла Влада.
– Что случилось? – спросила она.
Я молча посторонилась, чтобы девушка могла разглядеть тело своего отца.
Леонид Лисовик лежал на спине, нелепо вывернув голову и вытянув вперед руки, словно в отчаянной попытке схватить уходящую жизнь.
"Я покосилась на Колтунову, на ее лице застыло разочарованное и брезгливое выражение. Да уж, в смерти нет ничего эстетического, тем, кто жаждет зрелищ, лучше отправиться в театр. Однако на этот раз Ленкино нездоровое любопытство все-таки было вознаграждено.
Татьяна бросилась к сейфу и принялась в нем рыться.
К ней подскочила Дарья:
– Что там?
Писательница изо всех сил вытягивала шею, но широкая спина первой жены Лисовика закрывала обзор. В бессильной злобе Дарья ткнула Татьяну в бок:
– Чего ты копаешься?!
– Ищу завещание! – бросила художница, не отрываясь от своего занятия.
– А деньги там?
– Нет тут никаких денег.
– Как нет?! – Дарья перестала церемониться и оттолкнула конкурентку.
Дарья молниеносно обшарила взглядом сейф и вскричала:
– Пропали деньги! Все!
– Сколько их было? – вскинулась Колтунова.
– Откуда мне знать? – с досадой огрызнулась писательница. – Много! Еще сегодня вот тут лежали пачки, теперь пусто!
– В какой валюте? – не унималась Ленка.
– Я не разглядела, да это и не важно.
