Автор
В тридцати шестых днях своей жизни мне стало известно, что я буду жить еще два часа и семнадцать минут. В эти последние дни жизнь выжимается из меня по капле, пока не останется ни одной свободной клеточки в организме. Страшный сюжет тонет в атмосфере уныния и безысходности, но сердце все равно стремится к чему-то надежному — хоть ненадолго, лишь чтобы перестать мучиться от жуткой боли....
Они уже упаковали вещи, живут на чемоданах, риелторы показывают квартиру посторонним людям, вот Татьяна и попросилась к Лисовику на постой. Речь шла о паре-тройке месяцев.
– И он согласился? – изумилась я.
– Конечно! Лисовик – нормальный мужик, не то что мой Илгмарс. Он считает, что мужчина должен нести ответственность за женщину до конца жизни, даже если они уже развелись. Тем более что ни Татьяна, ни Дашка замуж так и не вышли.
– А Изольда как реагирует?
– А ты не видишь? Бесится. Но что она может сделать? Хозяин здесь Лисовик, он принимает решения.
Неожиданно в соседней комнате воцарилась тишина. Я с опаской заглянула в гостиную, ожидая обнаружить там один или два трупа. Однако увидела безмятежную картину: все жены Лисовика сидели перед телевизором и смотрели какое-то ток-шоу. При этом первая жена вязала крючком нечто белое и воздушное, вторая супруга полировала пилкой ногти, а нынешняя благоверная, вспомнив об обязанностях хозяйки, велела домработнице подать чаю. Буря улеглась так же внезапно, как и разразилась.
Сильвия ввезла в гостиную сервировочный столик с чайником и домашней выпечкой. Изольда поинтересовалась у прислуги:
– А где Леонид Назарьевич? Он дома?"
"Забавно было слышать этот вопрос из уст законной супруги. Впрочем, когда в доме слишком много комнат, действительно трудно уследить за передвижениями родственников.
– Работает у себя в кабинете, – ответила Сильвия, – с утра не выходил.
– Попросите его к нам спуститься.
– Слушаюсь, – отозвалась домработница и направилась на второй этаж.
– По средам Леонид Назарьевич работает дома, – светским тоном сказала Изольда, разливая чай по чашкам из тонкого фарфора.
Я взяла чашку, и мои глаза полезли на лоб от изумления: да это же «Мадонна»! В годы перестройки чайный сервиз «Мадонна» был мечтой всех советских хозяек. В магазинах его было не достать, только по «блату», через знакомых. Внутри чашки покрыты позолотой, снаружи на них изображены картинки: пастухи с пастушками, дамы в пышных турнюрах с собачками, мадонны с младенцами… Выглядел сервиз дешево и аляповато, да и что вы хотите, если его производили на кустарных фабриках в Турции.
