Автор
В тридцати шестых днях своей жизни мне стало известно, что я буду жить еще два часа и семнадцать минут. В эти последние дни жизнь выжимается из меня по капле, пока не останется ни одной свободной клеточки в организме. Страшный сюжет тонет в атмосфере уныния и безысходности, но сердце все равно стремится к чему-то надежному — хоть ненадолго, лишь чтобы перестать мучиться от жуткой боли....
Отчего-то это открытие вызвало в моей душе прилив нежности к Тряпкиной. И я совсем не обиделась, когда она представила меня гостям как Люсьену Лютикову, потомственную китайскую целительницу.
– Монгольская, – мягко поправила я, – и можно просто Люся.
Татьяна Муравьева оторвалась от вязанья и скептически вопросила:
– Вы к нам прямо с вершин Тибета пожаловали?
– Я считаю себя русской и редко выезжаю из страны, – с достоинством сказала я.
– Между прочим, – встряла Колтунова, – как раз сегодня утром Люся заявила, что видит в этом доме смерть.
Она захихикала, однако никто не разделил ее веселья. Татьяна смотрела на меня хмуро и настороженно. На лице Дарьи читалось замешательство. А Изольду охватила настоящая паника:
– Смерть?! А кто умрет?
Я принялась ее успокаивать: мол, карты часто ошибаются или дают неоднозначную информацию. Но манекенщица не слушала:
– Скажите мне правду – кто умрет? Что-нибудь случится с детьми?!
В этот момент наверху раздался истошный крик.
– Хозяин… Он лежит на полу в кабинете и не шевелится… Кажется, он умер.
Все присутствующие одновременно повернули головы в мою сторону.
«Приехали…» – подумала я. И вместе с тем откуда-то возникла уверенность: а ведь я с самой первой секунды знала, что так оно и будет! Может, я и в самом деле ясновидящая?
Глава 7
Изольда грохнулась в обморок.
Пока Сильвия приводила хозяйку в чувства, мы ринулись на второй этаж.
