Автор
В тридцати шестых днях своей жизни мне стало известно, что я буду жить еще два часа и семнадцать минут. В эти последние дни жизнь выжимается из меня по капле, пока не останется ни одной свободной клеточки в организме. Страшный сюжет тонет в атмосфере уныния и безысходности, но сердце все равно стремится к чему-то надежному — хоть ненадолго, лишь чтобы перестать мучиться от жуткой боли....
– Там учился Ванечка, очень талантливый мальчик! И одаренная девочка Манечка! Еще Аркаша подавал огромные надежды!
– А как же насчет Сковородкина? – напирали журналисты.
– Его не помню.
Подняли в архиве документы – все-таки был, был Сковородкин! Пролистали его зачетную книжку, и все стало ясно – крепкий «середнячок», перебивался с «троек» на «четверки», дипломную работу писал на тему «Роль коммунистической партии в деле автоматизации производства». То есть конъюнктуру уже тогда тонко чувствовал, как кот валерьянку.
А где сейчас эти талантливые ванечки, манечки и аркаши? Спились? Сидят в НИИ за копейки? Эмигрировали? Их судьба широкой публике неизвестна. Зато упертые «середнячки» – вот они, пожалуйста, каждый день мелькают по телевизору в новостях!
Поэтому я и сказала Галине Кирилловне:
– Не ставьте на Нине крест, еще неизвестно, может, она добьется-таки своего.
– Да она сама на себе крест поставила! – с жаром отозвалась дама. – В тридцать пят лет ни мужа, ни детей, ни работы! Я знаю, мне рассказывали ее подруги.
Однажды Галина Кирилловна возвращалась поздно вечером домой. Во двор въехала машина, старушка мгновенно узнала Сергея с четырнадцатого этажа. Парень разъезжал на роскошной иномарке, но мало кто знал, что автомобиль принадлежит не ему, он всего лишь наемный водитель.
Сергей вышел из машины, в руках у него были пакеты из супермаркета. Мужчина наклонился к открытому окну и сказал:
– Сейчас я ей что-нибудь навру и вернусь, жди!
На пассажирском сиденье осталась девушка.
– Батюшки, да это же Нина Шмелева! – воскликнула она.
Нина поспешно подняла стекло и уткнулась в какой-то журнал, как будто не узнала бывшую учительницу.
Рассказав мне об этом инциденте, пенсионерка ехидно заметила:
– А как же, стыдно стало: метила в жены к академику, а попала в любовницы к водителю!
Я отчего-то принялась защищать неведомую Нину:
– Почему именно в любовницы? Мало ли что их связывало.
– Я уже давно вышла из пионерского возраста и любовников вижу за версту, – отрезала Галина Кирилловна.
– Может, это была не Нина? Вдруг вы обознались?
– Исключено, у меня профессиональная память!
Насчет цепкой памяти педагогов – это правда. Как-то раз я стояла в очереди в железнодорожную кассу. Передо мной была дама лет пятидесяти.
