"
"Эта масса — самое страшное, что представляется в ее жизни, она настолько пугающа, неприязненна, противна, что отвергается раз за разом, вместе с чем отметаются и все мысли, заполняющие ее: «Пока так… пока так… Я не хочу… не хочу даже смотреть на эту пропасть, я хочу во «вчера»! Дайте мне «вчера»!.. Или… или если я перебью всех этих гадов, «вчера» наступит само собой, и я все исправлю! Бред какой-то! А что не бред… Надя, возьми себя в руки! Так! Что же не бред, с чего начать?! Конечно, конечно сынок, мужик на кухне, кровь на халате… Кровь, кровь, кровь! Это не Тимура — это наша с ним кровь, кровь нашего малыша, я отмщу за них! Начать… начать — вот что главное! Бегом на кухню… А может быть… у этого дядечки точно есть пистолет! Нет! Не так, это успеется! Продам квартиру и куплю всех наемных убийц — разнесу все к чертям собачим! Но не сейчас, сначала оформить бумаги дать показания, указать на убийц… дети! Господи! У меня же дети!.. Тогда все по-порядочку… — показания! Шоу продолжается!»…
По выходу из ванный Надя слышит стук в дверь, не задумываясь, открывает — самое плохое уже произошло, значит это нужное. Как раз приехал дежурный по Москве от МУРа — Иван Иванович Смольников. Он приводит снизу судмедэксперта с поставленной задачей осмотреть и привезти ее в более-менее разумное состояние, если нужно, сделать укол. Женщина, работа которой обязывает ее не только прекрасно разбираться в людях, держать себе в руках, но администрировать, создавать, сразу расставляет все на свои места несколькими фразами, тем более теперь у потерпевшей имеется план, который она воплотит, чего бы это ни стоило:
— Здравствуйте. Я в порядке. Мне не надо уколов. Я же не плачу, Вы видите? Я знаю все! Ну или почти все… Садитесь и записывайте. Кофе кто-то хочет?… «Show must go on!»…
— Что? Простите…
— Я никогда ничего не начинаю, если не уверена, что обязательно закончу!.. — Смольников безоговорочно подчинился, хоть и предложил поначалу сейчас дать отдохнуть, а допрос начать завтра или когда женщине удобнее.
Очень скоро раздался первый телефонный звонок… первый после смерти ее мужа! Ей сказали ответить. Звонила Эмма Калинина, хотя в такое время они созванивались крайне редко:
— Наденька, привет! У вас все нормально? Мне сегодня такой сон приснился…
— Эмма, Эммочка… Только что убили Тимура… — В трубке раздался дикий крик! После отбой и гудки… Через полчаса Эмма обнимала подругу. Всего через час, отменив запись на ТВ, приехал прямо в концертном костюме Александр Калинин. Слов не было, они не могли произнести ни слова. Ни Александр, ни Эмма не были готовы к тому, что убийство произошло прямо у дома.