Автор
В Лизиной комнате еще царит мрак, когда она слышит мамин голос с другой стороны стены. Ночь становится местом не только для отчаянных мыслей Лизы о своем непримиримом недовольстве соседями — Таня, ее бабушка и двое детей тоже спят глубокими сном. Каждый вздох в этой квартире дает о себе знать, будоража мрачную атмосферу недавнего утра....
В общем, десять дней счастья, счастья и счастья. Без детей и мужиков!
Таня сказала, что купила билеты — на второе в «Современник» и на четвертое в «Ленком». Культурная программа. Для Верки, разумеется.
– Ты еще в цирк и в Кремль забыла, — откликнулась Верка. — Тоже мне, нашла зарубежного гостя.
Сидели допоздна. Лялькин отец приготовил ужин — яичницу с жареной колбасой.
– Боже! Как вкусно! — застонала Таня. — Сто лет не ела!
– А главное — полезно, — вставила свои пять копеек язва Лялька.
– А вы говорите — фуа-гра! — рассмеялся отец и пошел к телевизору.
– Как у него? — спросила Верка.
Лялька пожала плечами:
– Держится. С Алкой ему, конечно, труба. Кровь пьет литрами. А куда деваться? Не разведешься — и годы не те, и привычка. В Америке ему непросто. В такие годы приходится работать. От моей помощи отказывается. Летом сюда приезжает. Обожает лес, ходит за грибами, оживает, приходит в себя. Если бы не эта дура — переехал бы обратно с удовольствием. Говорит, что жил бы круглый год на даче, топил камин и чистил снег.
– От них сейчас ничего не надо, — сказала Таня. — Только бы были здоровы.
Верка вздохнула и вышла с кухни. Таня и Лялька переглянулись.
Утром тридцать первого жизнь закипела с полудня.
К девяти съехался народ. Стало очень шумно, очень громко и очень весело. Все вслух считали бой курантов и орали «ура!»."
"Женька взяла гитару, запела своим чистым и хрипловатым голосом. Все примолкли. Женька пела о любви и о дружбе — той, которая навеки, на все времена. О чем еще поют под гитару?
Таня увидела, как пристально и внимательно на Женьку смотрит Никита, брат Лялькиного мужа Тимофея.
Тимофей внес на огромном подносе дымящиеся хинкали.
