Автор
В Лизиной комнате еще царит мрак, когда она слышит мамин голос с другой стороны стены. Ночь становится местом не только для отчаянных мыслей Лизы о своем непримиримом недовольстве соседями — Таня, ее бабушка и двое детей тоже спят глубокими сном. Каждый вздох в этой квартире дает о себе знать, будоража мрачную атмосферу недавнего утра....
Дочь вот беременна, а так все в порядке.
– А я-то тут с какого боку? — опять не понял Славик.
– В общем, так, — сказал Альберт Иванович. — Сажать я тебя не буду. Дочь жалко — по всей Москве разнесут. А так сел бы лет на восемь, и там с тобой быстро разобрались бы. А жизнь тебе сломаю — не сомневайся. Из Москвы уедешь сегодня же. Там, в твоем Мухосранске, тебя тоже ничего хорошего не ждет. Это уж я постараюсь — не сомневайся. В лучшем случае пойдешь метлой махать. В лучшем! Жене твоей тоже сообщим — ну, чтобы тебя, такого верного, обласкала.
Славик сел на банкетку, закрыл лицо руками и, раскачиваясь как маятник, повторял:
– Это не я, Альберт Иванович, клянусь — это не я. Да разве я бы посмел? Светка мне как сестра. — Потом поднял голову и сказал: — Позовите Светку. Пусть при мне скажет.
Альберт Иванович открыл входную дверь и выбросил на лестничную площадку чемодан Славика.
– Пошел! — крикнул он.
Сгорбившись, Славик вышел из квартиры.
Через неделю мать со Светиком уехали в Ярославль.
"Славик вернулся в Тюмень.
Светику надо было поступать, а куда — никак не могли определиться. Ей ничего не нравилось.
Мать вилась перед ней ужом — все старалась угодить, чувствовала свою вину.
