Автор
В Лизиной комнате еще царит мрак, когда она слышит мамин голос с другой стороны стены. Ночь становится местом не только для отчаянных мыслей Лизы о своем непримиримом недовольстве соседями — Таня, ее бабушка и двое детей тоже спят глубокими сном. Каждый вздох в этой квартире дает о себе знать, будоража мрачную атмосферу недавнего утра....
Вышли на улицу, и на них пахнуло тяжелым и влажным воздухом жара асфальта, каких-то удушливых растений и бензина. Встречала посольская машина — древний и раздолбанный «Мерседес». Светик сразу поняла свое место: третий секретарь посольства — должность небольшая. Пока. Ну и черт с ними! Главное — она здесь, за границей. В машине вертела головой — боже, какая красота! Огромные, светящиеся торговые центры, гладкие, как зеркало, дороги. Кругом — зелень и цветы! Просто в сказку попала. Даже на мужа глянула благосклонно.
Поселили их на территории посольства.
Стали разбирать вещи, потом Виталий пошел в офис. В комнату постучали, на пороге стояла молодая, симпатичная и очень загорелая блондинка.
– Катя, — представилась она и протянула Светику руку. — Устраиваетесь?
Светик отступила, и Катя прошла в комнату.
– Ну, обедаем сегодня у нас, — весело сказала она.
– Спасибо.
– А хлеб бородинский и селедку привезла? — спросила Катя.
Светик пожала плечами и покачала головой:
– Нет. Мне никто не сказал.
– Эх ты! — разочарованно вздохнула Катя. — Сюда все из Москвы привозят. Так заведено, — объяснила она.
– Ну, я — не все, — разозлилась Светик.
– Могла бы дотумкать. — Катя постучала пальцем у виска и вышла из комнаты.
«Дура какая! — расстроилась Светик. — «Дотумкать»! Деревня! И наглая к тому же. Не пойду к ней на обед! Много чести!» Она села на кровать и расплакалась. Все показалось ей чужим и противным — и этот душный и липкий пестрый город, и паршивая квартиренка, и чужая мебель, и посуда, и коммунальная кухня с назойливыми соседками, и муж — тоже абсолютно чужой человек. «И что я тут делаю? — всхлипнула Светик.
И еще очень захотелось в Москву, в свою квартиру, к Жанке. И, даже странно представить, к маме. Так бы все бросила и побежала. Но не добежать и не долететь. А значит, Светик утерла слезы, надо жить здесь и сейчас. И получать максимум удовольствий. А со всем остальным мы разберемся со временем. Уж вы-то не сомневайтесь!
А никто сомневаться и не собирался. Всем была безразлична Светикова жизнь и сама Светик.
