Автор
В зимние дни, когда солнце казалось холоднее вечности, один мужчина оставлял свой след в морозной земле. Его редкие движения были лишь легким дыханием в кристально чистом воздухе, искривляемым холодом. Этот человек оставил последний клубок черноты, словно окаменелый символ выживания в безжизненной зимней тиши, перед тем как сдаться вечности....
– Помочь?
Мотнул головой, надел единственную доступную мне туфлю, озлобленно посмотрел на инвалидное кресло, будто это оно виновато во всех моих бедах, и, всё же, сдался:
– Помоги. Пожалуйста.
– Так бы сразу, – оттолкнулась София от подоконника и, расправив полы пальто, подошла ко мне. Нырнула под руку, которую я заранее поднял, и обхватила мой торс.
– Готов? Раз…
– Два… – напрягся я.
– Три! – сказали мы вместе, и, опираясь на плечи Софии, я оказался плавно поднят на ноги.
На ногу.
Дыша через стиснутые зубы, дождался, когда малой подкатит поближе к нам кресло.
Стоило оказаться в вертикальном положении, как боль подобно цунами ударила по всему организму. И легче не стало даже тогда, когда я уселся в кресло и устроил ногу на подножке.
– Едем? – спросила София, встав позади меня.
– У тебя тут ещё какие-то дела? – спросил я саркастично. – Или мы таксовать будем?
– Откуда мне знать? Может, ты вторую ногу хочешь сломать для симметрии? Как раз на ней до сих пор сандалик.
– Нет, спасибо. Одной достаточно.
– Значит, едем, – коротко резюмировала София и толкнула кресло со мной к выходу из палаты.
– Мама, а я сказал дяде Паше, что он дурак, как ты просила, – вклинился малой, жующий шоколадку.
– Спасибо, Сёма, – в женском голосе была слышна улыбка. Кажется, издевательская. – Можешь ещё раз ему это сказать.
– Дядя Паша, ты дурак, – дразнился малой.
– Сам ты дурак, – буркнул я обиженно.
– Нет, ты дурак, – не сдавался мелкий, для которого это всё было не более чем забавой.
– Нет, ты.
– Всё, хватит! – не выдержала София. – Никто не дурак. Сёма, подержи мою сумочку и пакет. Я помогу дяде Паше надеть пальто.
– Я сам, – выхватил я из ее рук пальто и поморщился, когда боль в руке усилилась.
– Не смеши, – нахмурилась девушка и, обойдя кресло, склонилась надо мной, чтобы как маленькому надеть рукав пальто на больную руку. – Со второй помочь?
– Да, – ответил я, нарочито гордо отводя взгляд в сторону. Должен же я хоть как-то сохранить своё мужское достоинство.
– Всё. Сейчас в такси, в аптеку за костылями, потому что в местной я их не нашла, и домой, – перечислила София «планы на день», выкатывая меня из больницы в морозный декабрьский вечер. – А ты можешь поразглядывать свой рентген, пока мы едем, – положила она на мои колени большую картонную папку.
