) Эй, парень, а ты разве не с ними? Видишь, я угадал! С тебя приз! Ну ладно, ладно, не загораживай проход!
Автобус тронулся. Четверка проводила его ненавидящими взглядами. А граждане пассажиры и не заметили ничего. Или не подали вида, что заметили. У таких кошельки вынимать — милое дело. Нас четверо. А вас? Сорок? Нет, дорогой. Ты — один!
А тебя не трогали — и припухни! Ласковина раньше тоже не трогали. А сейчас вот тронули. Может, от пачки баксов в кармане какие особенные флюиды исходят, притягательные? Хорошо хоть пулька та в бумажник не угодила. Бакс с дыркой ни в одном обменнике не возьмут. Даже за полцены. В Америку везти придется. А это далековато.
Андрей вышел на Среднеохтинском, купил три банана — есть хочется! Неудивительно: уже четыре часа.
Фирма, оказывается, называлась не «Шанкр», а «Шанкар». Нечто индусское, надо полагать?
Пустынный проспект. Пара машин на крохотной автостоянке за квадратными колоннами. Андрей остановился неподалеку, не торопясь ел бананы. Неплохой сегодня день. В смысле погоды неплохой. Снега нет. Ветра нет. Морозец градусов пять. Милое дело. Стой себе, Ласковин, кушай банан, на девушек проходящих поглядывай, а если машина мимо проедет — личико скромно опускай. А то не ровен час окажется внутри кто-то знакомый.
Бананы кончились. Люди входили через стеклянные двери ТОО «Шанкар». И выходили. Разные люди. Но не те.
В пять пятнадцать Ласковин покинул пост и зашел в соседний подвальчик-кафе поесть. Потом подежурил еще полчаса. В шесть позвонил «разведчику» Феде. Узнал, что вооруженная кодла все еще на Мастерской, что снова приезжали менты, что грузовичок заезжал трижды: увозили какие-то ящики. Фирменные. Выслушал предложение бросить с крыши гранату в заветный дворик. Он, Федя, берется бросить.
— Нет у меня гранаты, — огорчил его Ласковин. — И учти, крыша — только для наблюдений. Информация сейчас — всё, сам знаешь!
— А как же! — согласился «разведчик».
— Ну, тогда спасибо. До завтра.
«Надо прикид поискать, — подумал Ласковин. — Нейтральный какой-нибудь, незаметный».
Он вспомнил: когда шел по Пороховской, видел разложенные на пленке кучи гуманитарки. Поискать что-нибудь подходящее…
Он опоздал. Тряпье уже увезли. То же, что в киосках, не годилось. Слишком новое.
Восемнадцать тридцать семь. «Самое время навестить базу на Разъезжей», — подумал Ласковин.
К тому же он замерз. Это был скверный признак: раньше к холоду был почти невосприимчив.
«Не махнуть ли на Кипр? — пошутил он сам с собой.
