Ей стало душно, словно в аиле не хватало воздуха. И девушка откинула одеяло, встала, набросила платье и, прихватив топшуур, вышла наружу.
Полная луна, круглая, как глаз какого-то неведомого животного, светила с высокого неба, заливая двор призрачным светом. Девушка остановилась рядом с аилом и полной грудью вдохнула свежий прохладный воздух.
- Дочка, ты чего не спишь? – из хозяйственного двора показалась мать и пошла к колодцу, чтобы зачерпнуть воды и помыть руки.
- Как-то душно в аиле, не могу заснуть, - ответила девушка. – Мама, а ты чего до сих пор хлопочешь?
- Да уже управилась, - ответила мать. Налила воды в умывальник и принялась мыть руки, а потом еще и умыла лицо. – Пойду ложиться. Да и ты не засиживайся долго!
Девушка присела на лавочку у колодца, положила на колени инструмент и большим пальцем легко тронула струны. Они отозвались послушно, негромко, словно спрашивали, все ли в порядке. Вторая рука привычно зажала струны, и негромкий, упругий ритм прорезал тишину двора. Девушка играла, не задумываясь, руки действовали независимо от мозга. Музыка всегда помогала ей, позволяла привести мысли в порядок, успокаивала душу. Вот и сейчас она пыталась найти в себе ответ: что же произошло. И пока не находила этого ответа.
Музыка стихла. И вдруг рядом раздалось негромкое:
От неожиданности девушка вздрогнула и чуть не уронила из рук топшуур: рядом стоял Чимин. Когда он подошел – она не знала, и долго ли стоял, наблюдая за ней, – понятия не имела. Девушка растерянно спросила:
А парень (он был без ставшего уже привычным переводчика) повторил теперь по-английски:
- Красиво! – и продемонстрировал зажатую в руке кружку. – Я захотел пить. Прости, не знал, что ты тут играешь в такой час. – И снова на губах улыбка, а в глазах – смешинки.
Девушка порывисто встала со скамьи и отошла в сторону, а кореец подошел к колодезному срубу и, опять показав кружку, спросил:
Айсулу кивнула и машинально ответила на родном языке: «Да», и тут же поправилась по-английски: «Да, конечно!» и снова отступила на шаг.
Чимин протянул ей кружку:
И девушке ничего не оставалось, как принять посудину и стоять рядом, пока он ловко, напрягая мышцы рук, крутил ворот, доставая плещущее ведро с глубины, потом поставил его на скамейку и, забрав у нее кружку (теплые пальцы легко коснулись ее руки), зачерпнул прозрачной студёной воды и принялся пить, глядя на нее поверх фарфорового края.
Девушка чувствовала неловкость, но если убежит сейчас, то покажет свою невоспитанность.
