Автор
Женщина отказывается от чего-то, но сталкивается с неожиданным выбором. Запрет превращается в запретное влечение к Артуру, который не желает отпускать её. Между ними возникает напряженная игра власти и желания, где каждое слово имеет вес.
— Да, мне поздно, наверное, уже, — перевожу взгляд на Марию Эдуардовну.
— Ну, что за глупости ты говоришь, Настя, — улыбается она.
— Мария Эдуардовна, — Артур теперь обращается к ней, — а Вы не возражаете, если мы с Настей на каток съездим? Вечером дома будем. Обещаю привезти ее в целости и сохранности!
Мария Эдуардовна улыбается.
— Конечно, Артур. Если Настя не против. Как ты, Настя?
— Я не знаю, — честно говорю я. — Мне что-то не очень хочется.
— Поехали, — уговаривает Артур. — Ни разу не была на катке! Так нельзя!
— Езжай, Настя, развеешься, — соглашается с ним Мария Эдуардовна. — Тебе на пользу будет. А то такая бледная. А вечером мы с тобой фильм посмотрим.
— Поедешь? — спрашивает Артур, заглядывая мне в глаза.
— Отлично! — радуется он. — Поехали!
Мы приезжаем на огромный крытый стадион. Артур берет в прокате коньки.
— Садись, — показывает на лавку.
Сам снимает с меня кроссовки и берет за щиколотку.
— Не надо, — пытаюсь убрать его руку.
— Ты же ни разу не надевала коньки. Я помогу. Можно?
Он надевает на меня коньки и подает руку.
Опираясь на него, пытаюсь встать. Черт, как же сложно!
— Обопрись на меня, — говорит Артур и я хватаюсь за его руку.
Кое-как, мелкими шажками мы ковыляем из раздевалки.
— Подожди, — он останавливается.
Отпускает меня. Я тут же хватаюсь за стену. Артур снимает с себя куртку и набрасывает мне на плечи.
— Там прохладно, — объясняет. — Лед же.
Потом опять берет меня за руку и ведет на каток.
И, ступая на скользкий лед, я сразу же жалею о том, что согласилась на уговоры. Это просто нереально устоять на коньках без чьей-либо помощи.
— Артур! — восклицаю я, когда мои ноги неожиданно разъезжаются в стороны и я падаю на спину.
А еще тяну Артура на себя. И он чуть не падает прямо на меня, но в последний момент упирается руками об лед. Но все равно нависает надо мной.
— Извини, — шепчу я.
— Не стоит извиняться, — говорит он серьезно и смотрит мне в глаза.
Потом приподнимается и помогает мне встать.
Меня хватает на полчаса таких мучений. Причем большую часть времени я провожу не на ногах, а лежа или сидя.
Мне неудобно просить Артура уйти с катка. Я же вижу, как он старается научить меня хотя бы просто стоять, не падая. И я терплю. Проклиная и каток, и Артура, и вообще весь этот день.
В конце концов, Артур, похоже, сам понимает, что я устала. Предлагает мне на первый раз остановиться и сходить в кафе. Погреться и попить кофе. Я с радостью соглашаюсь.
