Неужели я всю жизнь от одной только мысли о нем краснеть буду? Права Варька, ходячий дефибриллятор.
Он входит в ванную. Медленно, будто спугнуть боится. Обходит меня со спины, обвивает талию руками, глядя на наше отражение с неподдельным интересом. Прицениваясь, что ли.
— У Глеба сотрясение, сломан нос, смещена беззубая челюсть и отбит копчик.
Обалдеть! Ну и удар у тебя, Асманов!
— Так ему и надо, — бурчу я, хоть и понимаю, что это не шутки.
— Адель в бешенстве. Он ничего ей не говорит, а персонал клуба уже доложил, что это я его помял. Так что придется перед ней объясниться.
— Да, это важно. Поставим на этой собаке крест. Раз и навсегда. Но завтра. Брат постарается утихомирить эту гадину перед тем, как я окончательно ее добью кое-какими сведениями.
— Ладно, — пожимаю я плечами и разворачиваюсь к Камилю. — А сегодня чем займемся?
— Нами, — проказливо улыбается он, целуя меня…
Из ванной мы выходим только через час затянувшихся нежностей. Мой чай уже остыл, и Камиль идет на кухню за горячим. А я лезу в комод за бельем, но обнаруживаю на нем наши паспорта. Лежат аккуратно друг на друге, ждут своего часа вместе с квитанцией об оплате госпошлины за регистрацию брака.
Ахнув от волнения, я закусываю губу. Судя по дате оплаты, Камиль об этом еще вчера позаботился. До того, как в клуб приехал. Он знал! Был уверен, что не откажу! Упрямый, убедительный, несгибаемый. Каждый свой шаг продумывает, под себя ситуацию гнет, своего добивается. От его неискоренимого упорства несет то жаром, то холодом. Аж страшно становится.
Опять смотрю на кольцо. Маленький пояс, повязанный самим Камилем Асмановым. Оно меньше и аккуратнее того кольца, что дарил мне Глеб, желающий пленить меня шиком, блеском, роскошью. Но оно теплее, легче во всех смыслах.
— Ты ревешь, что ли? — возвращает меня в реальность Камиль.
— Пустяки. — Смахиваю слезу. — Расчувствовалась.
— Ты прекращай это мокрое дело, а то твоя матушка не поверит, что ты добровольно замуж собралась.
Я открываю рот, позабыв все слова. Мы что, едем к маме? Он не шутит?
— Не смотри так. Это дядя настоял. Нельзя девушку в жены брать без благословения родителей. Поторопись. Нам еще в ЗАГС успеть надо, заявление подать.
Я смеюсь. И почему он так стесняется признаться, что сам этого хочет? Целую его, подтянувшись на носках, и роюсь в вещах, соображая, что бы надеть. Выбираю свое любимое — джинсовый костюм и водолазку. Волосы собираю в тугой хвост. От косметики отказываюсь.
