А что делала я? Пользовалась? И даже после развода мои проблемы продолжаешь решать ты, — замолкаю, погружаясь далеко в себя. — Чем ты питался вообще? Как мы не умерли с голоду?
Леон хмыкает. Горько. Ему есть, что сказать, но он молчит, давая возможность высказаться мне.
— Я так фанатично хотела ребенка, совершенно не задумываясь, а какая я буду мать?
— И опять тишина. Только дышать стало трудно, душно.
— Как так получилось, что после того вечера мы не помирились, а развелись? — теперь Леон смотрит на меня, а я вывожу узоры на светлом паласе.
— Наверное, мы оба к этому пришли, — пожимаю плечами. — Знаешь, а я ведь ждала, что ты придешь, ну или хотя бы позвонишь. Как обычно.
— Да, я всегда первым приходил мириться. Но в тот раз что-то щелкнуло, и я решил, что, если ты сама позвонишь, я вернусь.
— Но я не позвонила…
Как же так мы заигрались?
Ждали друг от друга первых шагов навстречу, а в итоге пришли к разводу. Почему ядовитая гордыня взяла верх над разумом и победила? Почему мы вечно ждем от кого-то внимания, при этом забывая это внимание дарить? Не чужим, а близким, родным людям.
— Та ночь, она ведь что-то значит? — он смотрит на меня глазами, полными горечи и невысказанной боли. Меня и саму разрывает на части, но я намеренно подавляю в себе эмоции.
Я обещала. Себе обещала.
— Конечно, значит. Мы не чужие друг другу, и после развода прошло мало времени. Мы спутали чувства за привычку. А потом, вспомни, что было потом. Мы снова ругались.
— Это не привычка, — качает головой. — С моей стороны всё было по-настоящему.
— По-настоящему? — не выдерживаю я. Бедное мое сердечко, оно стонет, разрываясь от боли. — Так почему ты меня отпустил? Почему согласился на этот чертов развод? — ору ему прямо в лицо. — Я думала в нашем доме ты тот самый фундамент! Куда подевалось твое хваленое здравомыслие и рассудительность?
— Хотел проучить, чтобы никогда не смела бросаться словами о разводе.
Хотел проучить меня, а наказал нас?
— Проучил? Ну спасибо, теперь я действительно запомню этот урок, — я опускаю голову и, как умалишённая, раскачиваюсь из стороны в сторону.
Идиоты, ну какие же мы оба идиоты.
— Иди сюда, — Леон приподнимает руку, приглашая под свое уютное крылышко.
Меня не надо долго уговаривать, ведь эта боль наша общая и разделить мы ее должны вдвоем, а потом отпустить.