Она пыталась подсадить на гриб всю семью, рассказывая о полезных лечебных свойствах этого чудовища. Но ни одно положительное качество не могло затмить его внешнего уродства. Жорик был скользким, противным, омерзительным существом, живущим в банке. Он быстро нарастал слоями, и когда этих слоев становилось много, они отделялись друг от друга, точно огромные губы. Иногда мне казалось, что Жорик пытается что-то сказать этими губами, и в этот момент я ненавидела его еще больше.
И вот как-то раз я заикнулась, что Леон дома болеет ангиной. Бабушка быстро спохватилась и начала расхваливать своего Жорика, мол, этот чудо-гриб вылечивает ангину за сутки полосканием и употреблением в теплом виде.
Я страдала от того, что не могла целовать Леона, у меня любовь подгорала, а тут проклятая ангина. И как-то меня так подкупили эти слова «за сутки», что этим же февральским морозным вечером я тряслась с трехлитровой банкой в маршрутке в направлении дома Игнатовых. Дубак стоял страшный, но даже я не была так закутана, как чудовище Жорик. Бабушка обернула окаянного махровым полотенцем, потом детским одеяльцем, а сверху накрыла пакетом, но не плотно, как сказала бабушка — «чтобы дышал».
Леон долго и томительно рассматривал «питомца», а потом спросил, что с ним нужно делать. Вот тогда я и решила над ним подшутить, сказав, что Жорика нужно приложить на шею, как грелку. Игнатов, конечно, сначала послал меня вместе с Жориком куда подальше, но потом, когда я тонко намекнула о перспективе долгих и страстных поцелуев, обреченно согласился.
Я еле сдерживала себя в руках, когда Леон доставал голыми руками Жорика из банки: он матерился, плевался, его корчило и тошнило, а я давилась смехом от одного вида лица Леона.
Я, конечно, потом призналась, и Игнатов ничего никуда не прикладывал, но нам с Жориком досталось: после моего признания Леон бегал за мной по квартире с чудовищем в руках, грозясь приложить оного на мой длинный язык, а потом сжечь.
Не меня, конечно, а Жорика.
А, может, и меня. Вместе с Жориком.
Я тихонько смеюсь, погружаясь в эти воспоминания.
— Слушай, — протягиваю я, — а помнишь, мы ходили в поход с твоими одногруппниками? — жду ответного кивка Леона и продолжаю. — Там, у костра, ты мне рассказывал байку о пропавшей невесте. Будто ночами в этот самом лесу ходит когда-то пропавшая невеста и ищет своего жениха.