Он подхватил ее, отнес в ванную к ватерклозету, и ее тут же вывернуло наизнанку. О'Тул встал на колени позади нее и крепко обхватил ее живот, пока она тужилась, судорожно втягивая в себя воздух. Когда спазмы прекратились, он присел рядом с ней на мраморные ступени и нежно ополоснул ей лицо.
— Прости меня, — прошептала Эмерелд.
— Никогда больше не извиняйся передо мной, Эмерелд. — Это я должен молить тебя о прощении».
Шон отнес ее обратно в постель.
— Лежи, пока не почувствуешь себя лучше. — Он быстро оделся. — Я приведу Тиару, она просто волшебница, когда дело касается трав и отваров. Я уверен, что тебе совершение не обязательно так страдать.
Вскоре Шон вернулся с принцессой Тиарой.
— Я так и думала! — заявила она.
— Чем я могу помочь? — спросил Шон.
— А разве ты сделал недостаточно? — Тетка указала ему на дверь. — Раз уж ты виноват в ее состоянии, тебе придется нас оставить. Она не может идти в трапезную и смотреть на окорок в ее деликатном положении. Но, разумеется, тебя это не остановит, — обвиняюще закончила она.
В глазах Эмерелд плясали веселые искорки, когда она встретилась взглядом с Шоном.
— Я уже чувствую себя лучше.
Когда они остались одни, Тиара наградила ее сияющей улыбкой.
— Ах, малышка, я должна многому тебя научить. Урок первый: чувство вины — это отличное оружие. Оно позволяет тебе править всеми и не мучиться угрызениями совести. А теперь я могу предложить тебе много средств от утренней тошноты. Есть ромашка, мята и ячменный отвар.
— Решайте сами.
Тиара была удовлетворена.
— Какая ты смелая!
— Не совсем, — доверчиво шепнула Эмерелд. — Я угадала ваш секрет. Вы только делаете вид, что вы не в себе.
Пожилая женщина встревожилась:
— Дева Мария и святой Иосиф, пообещай, что ты не скажешь ничего Фитцжеральдам. Шон-то знает, он всегда был умным дьяволом, но все остальные считают меня совершенно ненормальной.
Когда она вернулась, то принесла Эмерелд не только средство от тошноты, но и флакон с миндальным и розовым маслом.
— Это действует просто волшебно. Ты должна втирать это в свой живот, груди и бедра каждый день, тогда у тебя не останется уродливых растяжек.
— Уродливые растяжки? Господи помоги, я ведь ничего не знаю! — воскликнула Эмерелд.
— Тогда очень хорошо, что я приеду в Грейстоунс. Ты готова ехать верхом?
— О да, тошнота прошла. А вы тоже поедете верхом, Тиара?
— Конечно, я поеду верхом. На живодерню мне еще рановато. И кстати, меня на самом деле зовут Тарой. Домашние изменили мое имя, когда я стала надевать тиару. Полагаю, у них такая манера шутить.
Когда Шон вернулся после завтрака, у него отлегло от сердца, так как Эмерелд совершенно пришла в себя.