Понедельник, 9 апреля — день рождения Джейми прошел уже один час. В мгновение, когда прекращается эффект наркотика, боль возвращается с новой силой. Я осознаю сразу четыре ключевых факта: я лежу в больнице; меня ударили ножом; но я всё еще жив; и Джейми куда-то пропал. Минут пять сердце бьется так громко, что все тело трепещет. В эти пять минут мне кажется, что весь мир остановился....
– Она смеётся, будто это шутка, но что-то я не уверена.
Шелли накрывает сковородку крышкой, протягивает мне руки, обнимает.
– Как твоё самочувствие?
– Пустота внутри, – отвечаю я, обнимая её в ответ.
– Принимала антидепрессанты?
– Толку от них нет. Мне показалось, что стало лучше, но нет. Если уж на то пошло, стало хуже.
– А когда ты их пить-то начала? Действие заметно минимум через неделю приёма. А полный эффект достигается иногда только спустя полтора месяца. Надо принимать не переставая, Тесс, а то пользы ноль.
– Ох, ну не знаю я. Может, и объяснил. Не очень-то я слушала. – Вдруг я ощущаю себя капризным ребёнком. Глупым, маленьким, капризным ребёнком.
– После ужина прими таблетку, ладно?
– Ладно, – киваю я.
На кухне становится тепло от жара духовки, а свечи создают уют. Стемнело. Окно, словно зеркало, отражает этот мрачный уголок, и всё дома вдруг кажется просторнее, гостеприимнее. Будто и не наша это кухня вовсе.
Мои глаза сами собой отыскивают пустое место на дверце холодильника, где раньше висел магнитик с фотографией Джейми.
– Ты что там потеряла? – спрашивает Шелли, глядя, как я пытаюсь просунуть руку в небольшой зазор между холодильником и полом. Там нащупываются комочки пыли, крошки, бог знает что, но не магнитик.
– Я, кажется, случайно на днях зацепила фотографию Джейми, и она и слетела. Упала, похоже, куда-то под холодильник, – рассказываю я, умалчивая про то, как разбилась бутылка молока и как я наорала на Джейми.
– Потом этим займёмся, – говорит Шелли, кладя руку мне на плечо, – возьмём с тобой лопатку, фонарик, вместе и посмотрим. А Йен тебе чили принёс. – Она показывает на тарелку, что стоит на столешнице рядом с дверью.
– Он за этим пришел? – спрашиваю я, решая приостановить поиски магнитика, вставая и отряхиваясь.
– Ещё он просил вот это вот передать: – Шелли проходит мимо меня, рядом с тарелкой находит конверт и даёт мне.
Конверт белый, размером А4, без имени, без ничего. Йен, видимо, думал отдать его мне прямо в руки.
– Ужинать будем только минут через десять, – замечает Шелли. – Не хочешь посмотреть, что там, чтобы потом не отвлекаться?
– Ну ладно, – невразумительно бормочу я.
Шелли подводит меня к стулу.
Старый дубовый стол протёрли, и он теперь сияет в тусклом свете.
