Автор
Три влиятельных кубинских дипломата получили накаленное поручение найти Карлоса Ильича Рамиреса Санчеса — человека, считают ключевым в международной террористической сети. Убийство двух французских спецагентов и ливанского осведомителя случилось в самом сердце Латинского квартала Мадрига. Найдите Ильича, и вы открываете двери к самой сложной тайне века — атмосфера охоты за человеком становится все более загадочной и ужасной....
Они могут думать, что ты вовлек их в нелегальные операции с участием преступных элементов, которые могут обеспечить им высокие прибыли. Возможно, что такая ситуация не понравилась правительству. Или ты соединил усилия своей фирмы с международным преступным синдикатом, вероятно, и не подозревая об этом. Все возможно… Это может объяснить их нежелание связываться в такой ситуации с банком. Они не желают быть официально замешанными в этих связях."
"— В этом случае неважно, что выяснит твой приятель Петер. Я в любом случае остаюсь в одиночестве.
— Мы отступаем, но это уже не одиночество, это немного выше, чем четыре с половиной к пяти по десятибалльной шкале.
— Если бы она была даже девятибалльной, ничего бы не изменилось. Одни хотят меня уничтожить, а я не знаю почему. Другие могут оставить, но почему-то не делают этого. Не имея памяти нельзя обеспечить достаточную защиту. Возможно, что для меня может наступить такой период, когда я буду попросту беззащитен.
— Я отказываюсь верить в это, и ты должен думать так же.
— Благодарю…
— Я действительно настаиваю на этом, Джейсон. Прекрати это!
— «Прекрати это!» Как много раз я говорил это самому себе! Ты единственная на свете, кто верит в меня. Почему же я не могу поверить в себя?
Борн поднялся, как обычно проверяя свои ноги. Способность двигаться возвращалась к нему, раны оказались менее опасными, чем показалось ему сначала. У него должна состояться встреча с доктором сегодняшней ночью в Волене, который должен снять ему швы. Завтра должно все измениться.
— Париж. Ответ находится в Париже. Я почти так же уверен в этом, как был уверен в существовании треугольников в Цюрихе. Но я пока не знаю, с чего мне начать, и это плохо. Я всегда ожидал какого-нибудь знака, слова, фразы или коробки спичек. Они бы подсказали мне что-нибудь, и это был бы сигнал.
— Почему бы нам не подождать вестей от Петера? Я могу позвонить ему завтра. Мы сможем завтра очутиться в Париже.
— Это не имеет значения, неужели тебе это неясно? Неважно, что он узнает, но того, что я хочу знать, в его сообщения не будет.
Как это было сказано… За труп. Он рассказывал это, пока резкий звук под столом не прервал его. Мари уронила чашку и смотрела на него застывшими глазами. Ее лицо было белым, как будто вся кровь отхлынула от ее головки.
