Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
– Передайте Эдуарду Петровичу «спасибо» за заботу, но сегодня я побуду здесь. Когда вы мне позвоните в следующий раз?
– Когда скажете.
– Тогда вечером, часов в восемь. Если я до чего-нибудь додумаюсь, то еще останется время на проверку.
– Договорились. В двадцать ноль-ноль."
"Убрав аппарат, Настя снова забралась в постель. Она чувствовала себя совершенно разбитой. Провалявшись еще час, решила на завтрак не ходить. Сделала себе кофе, перенесла стакан на тумбочку возле кровати, принесла из ванной полный графин воды, поставила рядом с дымящимся стаканом, туда же перекочевали кипятильник, коробка с сахаром, пачка печенья, пепельница и сигареты.
Вскоре после одиннадцати Настя услышала приближающиеся по коридору шаги Регины Аркадьевны: тяжелые, неровные из-за больной ноги, сопровождающиеся мягким постукиванием палки. Когда шаги поравнялись с Настиной дверью, раздался незнакомый женский голос.
– Регина Аркадьевна, я к вам.
– Слушаю вас.
Старуха остановилась, явно не намереваясь приглашать свою гостью в номер.
– Я – мать Оли Родимушкиной, вы ее прослушивали месяц назад, помните?
– Помню. Ваша девочка очень старательна, но она не любит музыку. Не стоит ее терзать понапрасну. Я же вам еще тогда сказала об этом.
– Регина Аркадьевна, вы ошибаетесь. Оля хочет заниматься, очень хочет. Может быть, вы все-таки согласитесь…
– Нет, голубушка, а не любитель истязания детей.
– Регина Аркадьевна, она мечтает заниматься у вас. Прошу вас, пожалуйста… Я знаю, вы не берете денег за свои уроки, но, может быть, в виде исключения?.. Я умоляю вас. Я буду платить за дочь, только возьмите ее.
– Мне очень жаль, – слышно было, как старуха вздохнула, – но вы пришли напрасно. Не обижайтесь на меня. Всего вам доброго.
* * *К пяти часам Настя все-таки проголодалась. До ужина оставалось два часа, столько ей не вытерпеть. Она нехотя оделась и спустилась в бар, надеясь утолить голод пирожными. Ей повезло, кроме пирожных, в баре были и бутерброды. Свежесть копченой колбасы вызвала у Насти некоторые сомнения, а вот сыр был вполне пригоден к употреблению.
