Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
Поставь такую тихую барышню во главе детективного агентства, так у нее в подчинении должно находиться не меньше сорока человек, думал он, организовывая сбор и проверку сведений, затребованных Каменской.
К полуночи на его столе лежали отчеты о проверке двадцати двух из перечисленных тридцати семи помещений; о лицах, арендовавших коттеджи санатория на протяжении последнего месяца; о контактах Исмаилова и Уздечкина за сегодняшний день. Ничего, за что можно уцепиться, ни одного самого малюсенького фактика. Правда, еще предстоит проверить пятнадцать помещений, да и лица, арендовавшие коттеджи, выявлены далеко не полностью.
Исмаилов целый день просидел в своем люксе, никто к нему не приходил. Уздечкин до шестнадцати часов был на рабочем месте (список больных, которым он делал массаж, прилагается), с шестнадцати до восемнадцати был на концерте известного писателя-сатирика Рудакова, после концерта пошел в бар санатория, где просидел в компании девушки (данные прилагаются) до двадцати часов тридцати пяти минут, после чего вернулся в свою квартиру вместе с девушкой.
Анатолий Владимирович Старков в отличие от большинства своих знакомых был человеком малоэмоциональным. Он редко сердился и почти никогда ни на кого не обижался. Ему было неведомо раздражение, и он не знал, что такое зависть. Зато он очень хорошо понимал, что такое честное слово, обязанности и обязательства.
"Поступив на службу к Денисову, он раз и навсегда выбрал свой путь и не считал возможным после этого тратить время на моральные оценки. Раз Эд Бургундский сказал, что надо сделать, значит, он, Старков, должен делать и не имеет права думать о том, нравится ему это или нет. Думать надо было раньше, говорил он себе, думать надо было тогда, когда он, еще молодой офицер КГБ, стоял перед выбором. Выбор дался ему нелегко, не один месяц раздумывал он, прежде чем принять предложение Денисова.
