Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
Бросив Семену:
– Уводи его! – он кинулся наперерез Зарипу и встал у Насти за спиной, закрыв массивным телом весь обзор на случай, если она сейчас обернется. Но она не обернулась. Тщательно переписав расписание, спрятала блокнот и ручку и не торопясь пошла по центральному проспекту. Краем глаза Котик увидел, как Семен подскочил к Зарипу, аккуратно взял его под локоть и, укоризненно качая головой, повел к машине. Хлопнула дверца, заурчал мотор, и массажист Костя остался один.
* * *"
"Марцев плакал.
Юрий Федорович смотрел на эту последнюю реликвию и проклинал себя. Сколько раз в детстве да и в юности глядел он в эти необыкновенные, печальные, все прощающие глаза, и такая прекрасная, прозрачная грусть его охватывала, такое успокоение наступало! Он словно бы растворялся в них, плыл в них, как в океане любви и сочувствия, и выходил на берег обновленный и полный сил.
Ему много раз предлагали продать ее, сулили невероятные деньги, но он категорически отказывался. Ему казалось, лучше умереть, чем расстаться с этим чудом.
Сегодня он наконец продаст чудотворную икону. Продаст ее, чтобы оплатить убийство.
