Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
* * *Нагулявшись по городу, Настя поднималась по пандусу на свой этаж, когда перед ней остановился высокий темноволосый парень с открытым лицом и обаятельной улыбкой.
– Здравствуйте, меня зовут Павел. А вас не было на завтраке, я заметил. Проспали?
– Нет, – спокойно ответила Настя. Если она не хотела, втянуть ее в разговор было невозможно, хоть разбейся.
– Тогда что же? Диета?
– Нет.
– Ума не приложу! – Павел театрально схватился за голову. – А, догадался. Вы не ночевали в санатории. Верно? Только не говорите «да», иначе вы разобьете мне сердце.
– Нет. – Она даже не дала себе труда улыбнуться. – Не пойду.
– Почему? Вы заняты? Тогда позвольте пригласить вас на ужин.
– Не хочу. Отстаньте от меня, пожалуйста, сделайте милость.
– Отстану. Но только уговор: вы мне объясняете, почему не хотите в ресторан, а я за это от вас отстану.
Настя покорно села в кресло, приоткрыла балконную дверь и вытащила сигареты. Парень уселся рядом, касаясь коленом ее бедра.
– Итак, я вас слушаю. Почему вы не хотите идти в ресторан?
– Не хочу, и все. А почему вы решили, что я должна хотеть? Вот если бы я согласилась, вы бы не стали спрашивать почему. Правильно? Подразумевается, что хотеть чего бы то ни было – это нормально, а не хотеть – нонсенс, который требует объяснений.
– Нет… Я вообще-то не совсем понял.
– Что ж тут непонятного? – Она сделала глубокую затяжку и, вытянув руку, стряхнула пепел на балкон. – Я живу по собственному графику, у меня свой режим, свои планы на день. Ко мне подходит совершенно незнакомый человек и ни с того ни с сего предлагает поменять эти планы. Ради чего? Ради бесплатной еды? У меня достаточно денег, чтобы прокормить себя.
– Какое слово? – оторопело спросил Добрынин.
– Отстаньте от меня.
