Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
– Ну да, меня украли бандиты в масках и продали в рабство. Дамир, не морочь мне голову. Куда мы идем?
– Ко мне в номер.
– А Регина Аркадьевна? Она же плохо себя чувствует, ты сам сказал…
– С ней сидит медсестра. А нам с тобою нужно поговорить.
«Наваждение какое-то. Всем нужно со мною поговорить. Да что же здесь происходит, в конце-то концов?»
Дамир снимал роскошный двухкомнатный люкс на втором этаже, в самом дальнем углу. Помимо телевизора, холодильника и бара, Настя заметила на письменном столе телефон.
– Ну, давай будем говорить. – Она осторожно уместила ноющую спину в низкое кресло. – Что ты хотел сказать?
Дамир открыл бар, достал бутылку сухого мартини, высокие стаканы, вытащил из холодильника лед.
– Я правильно запомнил? Ты любишь именно этот напиток?
– Правильно. Я очень тронута. Но нельзя ли ближе к делу?
– Сейчас. – Он протянул ей стакан. – Не торопи меня, мне не так просто сказать то, что я хочу. Одним словом… Когда я утром тебя не нашел, я сначала страшно перепугался, что с тобой что-то случилось.
– Нет.
В общем, Настя примерно представляла, какие слова сейчас услышит, но предпочла делать вид, что ничего не понимает.
– Я испугался, потому что понял, что влюблен в тебя сильнее, чем даже мог ожидать сам от себя. Я совершенно голову потерял. Через несколько дней я уеду, возможно, мы никогда больше не встретимся.
– И как же ты собираешься приносить мне радость? – с любопытством спросила Настя. – Будешь поить меня мартини? Или в твоем арсенале есть еще что-нибудь?
– Я буду делать все, что ты захочешь. Хочешь – рестораны, хочешь – поедем куда-нибудь на природу, на шашлыки… Мне трудно предлагать что-то конкретное, я ведь совсем не знаю твоих вкусов.
– А в оперу меня сводишь?
– В оперу?
– Угу. На «Аиду» или на «Трубадура».
– Я узнаю, что в ближайшие дни в городском театре…
– Не трудись, я уже узнала. Того, что меня интересует, там нет. Ну ладно, а в преферанс ты играешь?
– К сожалению, нет. Ты хочешь поиграть?
– Вообще-то не очень, но это могло бы меня развлечь как-нибудь вечерком. Ты прекрасно понимаешь, что ни в ресторан, ни на природу я не поеду.
