Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи.
А так, если нам повезло, могли и на пьяную драку списать. Но все равно, Семен, нельзя было такое скрывать. Если он что-то вынюхивал, значит, мы где-то наследили, дали кому-то повод для беспокойства. Мы чувствуем себя уверенно, а оказывается, уже четыре месяца нас кто-то пасет. Вот что. Тебе надо убраться из Города. И тебе, Химик, тоже. Сам я не могу уехать, поскольку я – работник санатория, где совершено преступление. Я должен быть на месте, чтобы не вызывать подозрений.
– А мне что делать? – подал голос Дамир. – Я купил путевку на семь дней и всем вокруг объяснял, что у меня здесь дел как раз на неделю. Не могу же я через три дня уехать!
– С тобой я еще не решил. Вечером скажу. Давайте расходиться.
Дождавшись, когда все уйдут, Котик посидел, свернувшись клубочком на кровати и задумчиво раздирая на мелкие клочки лист с заботливо вычерченной и заполненной цифрами «пулькой» на случай, если бы в номер кто-то вошел. Потом достал из нагрудного кармана яркой свободной куртки радиотелефон, выдвинул радиоантенну.
– Мне нужно кое-что обсудить, – произнес он.
– Не сейчас. Позже, – донеслось в ответ.
* * *Двадцатипятилетний Александр Казаков, по кличке Химик, уезжать из Города не хотел. Он боялся, что Вера Денисова начнет его искать, и кто знает, к чему это может привести. Не объяснять же ей про убийства.
С Верочкой он познакомился год назад, когда пришел на практику в школу преподавать химию и биологию. На первых порах он не обратил на нее внимания, даже не подозревая, какой острый интерес к «взрослой» жизни таился за этим невинным ангельским личиком. Саша и опомниться не успел, как консультации по химии в пустом классе после уроков стали ежедневными, демонстрация коленок – все более откровенной, запах духов – вызывающим. Верочка оказалась девочкой целеустремленной и, влюбившись в Сашу, твердо доводила дело до конца, не стесняясь ни быть навязчивой, ни казаться распущенной. Казаков несколько недель присматривался к ней, оценивая внешние данные, остроту и неординарность мышления, готовность к сексуальной свободе, после чего сыграл ва-банк.
– Вера, – страдальческим голосом сказал он, сделав грустные глаза, – я тебя люблю. Но тот мир, в котором мы живем, нас не поймет. Тебе только тринадцать лет, а мне уже двадцать четыре. Если мы станем по-настоящему близки, меня посадят в тюрьму. Ты это понимаешь?
– Ерунда какая, – легкомысленно заявило прелестное дитя, – я уже давно не девушка. Мы с пятого класса в «ромашку» играем.
Это развязало Химику руки.
