Ниже расположился распечатанный телефонный снимок крепкой мужской руки в женском браслете с ухмыляющимся лицом Джокера и подписью «Мужчина с шармом», сделанный Аллой для сообщения матери. Молодые жизни и отнявшая их безжалостная рука.
– Чего мы не видим, Анна Игоревна? – спросил Гуров.
Она медленно пошла вдоль доски, всматриваясь в фотографии, и наконец ответила:
– Языковой игры. Помните, я говорила, что прозвище, которое убийца себе выбрал, – весьма тривиальный каламбур?
– Мы все этим прониклись по видео, – хмыкнул Брадвин.
– Так вот, «мужчина с шармом» – тот же тип речевого комизма. Вы спрашивали, как убийца познакомился с жертвой? Возможно, увидел отправленное ею сообщение…
– И оценил шутку юмора, – согласился Юдин.
– Более того. Игровые модели, которые мы выбираем при создании острот, зачастую результат наших коммуникативных привычек или привитых нам навыков. Ну, обыгрывает человек постоянно цитаты или так делал кто-то из его значимых близких, например. Вот вы, Виктор Павлович, на улице сказали про кусты и камушки. Это же немного измененная цитата из сказки в трех действиях Евгения Шварца «Обыкновенное чудо». Там король говорит: «Я буду следить за ней издали. За камушками ползти. За кустами. В траве буду прятаться от родной дочери, но не брошу ее. За мной!»
– Вы часто ее цитируете?
– Ну, я этот фильм люблю. И нет-нет да скажу: «А кто у нас муж?» Или: «Предупреждать надо!»
– Значит, вы цитируете фильм, потому что в пьесе жена волшебника обещает администратору пожаловаться мужу, чтобы он превратил наглеца в крысу. А администратор сразу догадывается: «Позвольте, он волшебник?» – и, получив подтверждение, восклицает: «Предупреждать надо!»
– Вы фильм часто пересматриваете? – Миль стояла у полицейской доски, как у обычной доски в университетской аудитории.
– Если натыкаюсь, никогда не пропускаю. У меня кабельное. Смотрим с женой, потому что фильм молодости. – Он вдруг спохватился, осознав, что откровенно рассказывает о себе. – Мне начинает нравиться, что у нас лингвист в команде.
– Спасибо. – Анна повернулась к фотографиям. – Здесь у вас тоже много приемов типовой языковой игры. По той же модели, что и «Остряк» или «мужчина с шармом», созданы…
– Убийственный подкаст, – подсказал Юдин, как прилежный ученик.
– Садись, пять! – прошипел Брадвин.
– Название подкаста, которое нравилось Мельниковой, – пояснил Гуров. – Думаете, ее он тоже выбрал, потому что она шутила, как он?
– Каламбур – тонкий вид языковой игры. Нужно понимать, как связаны между собой значения конкретного многозначного слова, уметь создавать, по сути, аномальный для языка контекст, где реализуются сразу два значения. А тут это еще и цитата.