Особенно нелепо это смотрелось на фоне слуг в замызганных туниках, и солдат в серых, местами замызганных гамбезонах, не прикрытых даже дешёвыми кольчугами и гербовыми сюрко. Ещё одно доказательство того, что можно поменять эпоху, но не человека. Как и в современности, здесь большинство считало, что понты дороже денег. И изгалялись, как могли, проматывая остатки фамильного наследства или же вовсе влезая в долги.
Вскоре показались и стены золотого квартала. Как и говорил Алвор, он был отделён от остального города крепостным валом, о подножие которого бились тёмные воды ещё одного рукава Серебрянки.
— Это не река, — внезапно бросил Освальд, кивком указывая на вымощенный булыжником берег, — Богатенькие засранцы прорыли канал, чтобы отгородить себя от остального города. Их предпоследний рубеж обороны, выстроенный на случай, если враг пробьётся через внешние стены. Последний — королевский дворец.
— Сразу видно, что ты нихера в архитектуре и градостроительстве не понимаешь, — покачал головой Одрин, — Это старая крепость. Она появилась тут задолго до того, как было выстроено всё остальное. Город он же… — боец на мгновение замялся, подбирая нужное сравнение, — Как луковица. Всегда прирастает слоями. Сначала появляется замок, под стенами которого строят свои халупы прислуга и семьи солдат. Затем эта деревенька обносится палисадом. Но вскоре места внутри стен всем начинает не хватать. Появляется застенье, которое строит собственный палисад. И так до тех пор, пока дерьмо из города не станет вывозить слишком уж накладно.
— Это откуда ты такой мудрила выискался, — покачал головой десятник.
— Так это… Сын каменщика я, — пожал плечами Одрин, — Токмо мой тятька думал, что я дальше него продвинусь. Готовил меня не просто камни тесать, но и прожектировать помаленьку учил. Как умел. Правда, война расставила всё по своим местам. Тятьку на неё забрали инженерствовать, да там и убили. А нашу деревню потом бандюки пожгли. С тех пор я и поменял кайло на меч.
— Каменщики, охотники… Интересно в моём отряде вообще есть солдаты, — слегка наигранно проворчал я.
— Если служба в городской страже считается, то есть, — пожал плечами Освальд, — Десять лет почитай покой жителей Деммерворта стерёг. Разве что в настоящих боях довелось поучаствовать только в последний год, благодаря некоторым. Кстати, — он повернулся к новенькому, — А ты, Эрих, кем раньше был?
— Так ведь это… — парень на мгновение замялся и посмотрел на десятника удивлённым взглядом, — Рыболовил я здеся, вот. Токмо отец у меня был больно уж строгий. Хотел, чтоб я его ремесло перенял. Целыми днями заставлял меня то сети плести, то сетьми грести. А мне рыба эта опротивела уже в конец. Хотелось мир посмотреть. Другие народы, другие края. Да и себя миру показать.