Она, может, и перепрыгнула бы через него, да подвесной мотор не пустил, зацепился. Лодка, сверкнув на солце килем, опрокинулась назад. Рев оборвался. Вовец услышал как сочно шуршат, уходя под борта листья кубышек и стебли водяного перца. Впереди было метров тридцать воды, покрытой разнообразной зеленью, а сзади только крики потерпевших кораблекрушение.
Вовец эту тихую заводь пересек в одно мгновение и, не снижая скорости, вылетел на топкий берег. В сущности, это нельзя было назвать берегом. Все та же колеблющаяся лавда – многолетнее сплетение корневищ камыша, тростника, водяного перца, прочих водно-болотных растений, нахально пристроившиеся на кочках чахлые кустики ивы и хилые карликовые березки.
А под ними темная болотная вода. Под тяжестью каяка лавда прогибалась, погружалась вниз, сочную зелень покрывала грязная, пузырящаяся вода. Вовец отталкивался веслом, втыкая его прямо в толщу корней и стеблей. И каяк двигался вперед, как по маслу.
Через пару минут сочные стебли и листья камыша скрыли зеленую заводь.
А Вовец продолжал движение и остановился только тогда, когда выскочил на просторную изумрудную поляну. Мелкие блестящие листочки плавучей ряски покрывали это овальное озерцо. Вовец погрузил в него весло. Оно, преодолевая мягкое соротивление, пошло вниз. Вовца озноб прошиб. Он оказался в самом центре трясины. И хотя находился в лодке, все равно сделалось не по себе. Он поспешил поскорее покинуть это опасное место, чувствуя ногами сквозь пластиковое дно идущий снизу холод.
Трясина переходила в зыбучие мхи.
Высокие кочки продавливались, словно пуховые подушки, но, пожалуй, смогли бы выдержать вес человека. Все-таки хорошо, что стоит такое жаркое лето, и уровень воды в озере упал на метр против обычного. Болота тоже пообсохли, рыхлая торфяная взвесь осела и уплотнилась. Топи сделались куда как проходимей. Впрочем, кому это надо? Уж во всяком случае не Вовцу. Будь сейчас высокая вода, он бы, не вылезая из каяка, вокруг всего озера по болотам просквозил, свободное дело!
Для начала следовало привести себя в порядок.
Смочив питьевой водой из канистрочки носовой платок, Вовец протер лицо и шею. Снял тряпичную кепи, выжал и снова напялил на голову – сушиться. Рубашка имела вид самый плачевный. Вся мелкая дрянь, взбаламученная со дна во время подныривания под старую березу, очень хорошо пристала к ткани. И так густо, что голубая рубашка сделалась серой в бурых разводах. Возможно, это идеальный камуфляжный цвет для болотного рейнджера.
