Автор
Герой вынужден сдерживать разговор о тех, кто умер, и при этом остается непреклонным: он верит только в слова свидетеля Уила. Атмосфера книги напряжена и мрачна, отражая тягостное состояние персонажей в мире безумной власти.
Похоже, «Игра престолов» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он знал это со вчерашней ночи, когда ворон водил его в крипту прощаться. Он знал, но не верил. Он хотел, чтобы прав оказался мейстер Лювин. Ворон, подумал он, трехглазый ворон…"
"Волки смолкли столь же внезапно. Лето отправился к Лохматому и лизнул окровавленную шкуру на шее брата. В окно влетела птица.
Ворон опустился на серый каменный подоконник, раскрыл клюв и каркнул хриплым горестным голосом.
Рикон зарыдал. Наконечники стрел один за одним попадали из его рук, звонко ударяясь о пол.
Мейстер Лювин глядел на черную птицу, как на скорпиона, облаченного в перья. Он поднялся и медленной походкой лунатика направился к окну. Потом мейстер свистнул, и ворон перескочил на его перевязанную руку. На крыльях его запеклась кровь.
— Сова, — пробормотал Лювин, снимая письмо с ноги, — а может, и ястреб. Бедняга, удивительно, как это он долетел.
Бран обнаружил, что, пока мейстер разворачивал листок, его била крупная дрожь.
— Что там? — спросил он, прижимая к себе брата.
— Ты уже знаешь, что там написано, мальчик, — сказала Оша, не без сочувствия в голосе. И опустила ладонь на его голову.
Мейстер Лювин, невысокий седеющий человечек, с обагренным кровью рукавом серого шерстяного одеяния, не веря, глядел на них… В его ясных серых глазах блеснули слезы.
— Милорды, — обратился он к обоим сыновьям лорда Эддарда голосом хриплым и надломленным. — Нам необходимо найти каменотеса, который хорошо знал вашего отца…
Санса
В верхнем помещении башни, в самом сердце крепости Мейегора, Санса провалилась во тьму.
Она задвинула занавески вокруг постели; засыпала, просыпалась рыдая, засыпала снова. А когда не могла спать, просто лежала под одеялом, сотрясаясь от горя. Слуги приходили и уходили, приносили еду, но она не могла даже видеть ее. Блюда ставили на стол под окно; там еда только кисла, потом слуги забирали ее.
Иногда ее одолевал свинцовый, лишенный видений сон, тогда просыпалась она еще более усталой. И все же это было лучше, чем видеть во сне отца. Бодрствующая или сонная, она видела его; видела, как золотые плащи бросают его на мрамор, видела сира Илина, извлекающего меч из-за плеча, видела тот момент… момент, когда… она хотела отвернуться, хотела! Только ноги вдруг подвели ее, она упала на колени, но почему-то не отвернула головы.
