Чем только злит, а я сегодня и так на пределе.
Рывком скользит под моей рукой, отбегая к центру комнаты. Закатываю глаза от глупости. Беготню устроить? При желании, всего минута и девчонка окажется на кровати. В нужной мне позе.
– И что? Ты мне ничего не сделаешь.
Охреневаю от таких заявочек. Интересно, что же на неё сегодня нашло? Кто-то телефон дал, а она своей смелой подружке позвонила? Та натаскала, как отвечать нужно?
Только Ника не другие девчонки. Намного мягче, податливее. Слабее во многом. И поэтому так защищать тянет. От меня никто не защитит, но от других – я её прикрою.
– Слишком много смелости для тебя.
– Женщин ты не бьешь, - выдыхает, перечисляет. – И беременную твоим ребенком тем более не тронешь. Я, по сути, неприкосновенная.
– Отыграюсь, когда родишь.
Не упоминаю, что и при беременности можно касаться. Брать, нагибать, целовать. Входить в неё, срывая стоны и молитвы в мою честь. Доктор разрешил, главное не переусердствовать.
Поэтому такие заявления веселят.
Но даю Нике выговориться.
Пусть, если это её беременный каприз.
Может, после этого петлять перестанет.
– Время у меня есть, чтобы с этим разбираться. И прекрати мне угрожать! Волноваться мне тоже сейчас нельзя. Так что… У тебя нет рычагов давления на меня.
– И чего ты хочешь, Ника?
– Поговорить. Нормально.
– А мы не разговариваем?
– Нет. Да. Я имею в виду, чтобы мы говорили, а не…
– Не трахались?
– Хаджиев! Пожалуйста, - куда больше просьбы в голосе, и я соглашаюсь. Киваю, разрешая продолжать. – Чтобы ты слушал меня, вот. А не просто кивал, получая желаемое. Я… Я не люблю такие разговоры. От них я… Не люблю.
– Не любишь? Или смущаешься, потому что начинаешь течь? Раз ты хочешь чего-то от меня, то плати в ответ. Я не собираюсь терпеть никакой лжи от тебя. Больше прощения не будет.
Кусает губы, играет с поясом на платье. Не спешит меня перебить и поправить. Уже прогресс. Ещё немного и девчонка признается, что сама секса хочет.
А гляди через пару месяцев, сама начнёт бросаться.
Мелкими шажками.
– Меня смущают такие разговоры.
– Верю. Ты поэтому от меня бегала два дня? Чтобы не разговаривать? Сказала бы прямо, я бы молча тебя…
– Не груби.
– Трахать – не грубость, а моё постоянно желание. Иди ко мне, пташка. Или снова скажешь, что не хочешь? Лапала только что с удовольствием.
– Я не… Возможно…
Не находит адекватно оправдания, вздыхает. Опускает плечи и двигает ко мне. Подступает медленно, как дикий зверек. Решая: стоит драпануть или можно довериться.
Поэтому перехватываю её до того, как неправильный выбор сделает. Вскрикивает, когда в меня врезается. Ладонями задницу сжимая, подтягивая ближе.
– А теперь поцелуй меня, пташка.
Мнётся, будто впервые. Как девственница отводит взгляд.