Не зря миллиард раз гонял мысль о том, что Ника охренеть какая невинная. Во всём, что постели и отношений касается.
И не важно, что не был у неё первым.
Последним стану.
Ника тянется, несмело охватывает лицо ладошками. Жжет кожу, когда трет пальцы о мою бороду. По венам разряды, дурманящее желания. Нагнуться и самому взять всё, что хочется.
Но вздыхаю, последнюю крупицу терпения подбираю. Если сейчас пташка…
Прижимается губами к моим, сминает несмело. Так нежно, что походит на пытку. Отличное средство, чтобы меня в могилу свести. Касаниями, неспешностью.
Нежностью, блядь.
– Ох."
"Стонет, когда давлю на её затылок. Показываю, как мне больше нравится. И тут же моментальный отклик получаю. Когда соски сквозь платье выпирают, двумя шипами царапают.
– Саид, - всхлипывает, когда потираю их, а после сдавливаю.
– Какого хрена без белья ходишь? – сильнее пальцами перетираю, мозги отбивает. – Все увидеть могут.
– Я не… Никто и не смотрел туда. И я… - произносит тихо, как зверя заговаривает. Касается моей ладони, отводя. Но не спорит, когда просто поглаживаю. – Грудь болит, неудобно в лифчике.
– Мне теперь тебе баб в охрану искать?
– Я в кофте ходила, никто и не заметил, Боже. Не может всё быть так, как ты хочешь. Я беременна, придется привыкать к другому.
– Скажи это, - приказываю, задирая юбку. Хоть трусы натянула, которые теперь лишние. – Ну?
– Я не… Что ты хочешь услышать? – переспрашивает, когда подталкиваю к кровати. Опускаю медленно, слежу, чтобы весом не придавить. – Я не понимаю.
И глаза затуманены. Вскидывается, когда пояс платья тяну. Раскрываю, словно подарок. Любуюсь стройным телом, которое гусиной кожей покрывается. Реагирует на меня.
Приподнимаюсь, хочу лучше рассмотреть. Не так много подобное получалось. Особенно в последнее время. А теперь Ника лежит передо мной, не спорит, не заикается.
Только изнывает от желания.
– От кого ты беременная?
Тяну вниз взмокшее белье, провожу по ногам. Развожу, чтобы свою киску мне показала. Влажную, блестящую от смазки. Готова принять меня, всегда готова.
– От тебя. Я беременна от тебя.
– Чьего ребёнка носишь?
– Господи, твоего. Твой ребёнок.
Повторяет хрипло, задыхается, стоит по лону провести. Такая предсказуемая реакция. Острая, откровенная. Ника даже прикрыться не пытается, бедра приподнимает, пытается на пальцы насадиться.
Кайф.
Ни от чего такой приход не ловил, как от её реакции.
– И чья ты, пташка?
– Твоя. Черт!
Кусает ладонь, понимая, что проговорилась. И даже против слова не может сказать, понимает, что сплошная правда. Приятная, дурманящая. Охрененная правда, от которой меня кроет.
– Открыть тебе страшную тайну, пташка? Как ты сама проебалась и мне отдалась?
– Что? О чём ты?!
– Если бы тогда, в первую ночь, ты бы не ответила… Свободно бы жила.