В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
— Так вы строитель?
— Я? — рыбак усмехнулся. — Нет, я — писатель. Это писательский поселок, ну как Переделкино под Москвой…
— У меня в роду тоже писатель был. По отцовской линии. Я толком с родством так и не разобрался. Сергеев-Ценский.
— Да ну! Значит, не зря вас сюда занесло! Он же, кажется, в Крыму жил, на Украине!
Зашли в дом. Сразу попали в просторную кухню со старинным кожаным диваном со вспученным пружинным сиденьем и высокой деревянной спинкой, оканчивавшейся зеркалом.
Перед диваном стоял длинный сосновый стол.
— Садитесь! — кивнул рыбак. — Я сейчас.
Ник уселся, провел ладонью по гладкой столешнице.
— Это тоже моя работа, — оглянувшись, сказал рыбак. Он зажег плиту.
Зажужжала кофемолка в его руках. По деревянным ступенькам лестницы спустилась сонная женщина в ночной рубашке. Спустилась, уставилась непонимающе на Ника, потом на хозяина.
— Валя, ты что, не один? Ой! — Она поднялась обратно и минут через пять спустилась уже в халате.
— Это моя жена — Света.
— Ник, — представился гость. — Извините, я не хотел вас потревожить…
— Я его на кофе позвал, — объяснил Валентин своей жене. — Из Душанбе приехал…
— Мне тоже свари, — попросила Света.
Красивая женщина, подумал Ник, глядя на жену Валентина. Изящная, высокая, большеглазая. Что-то аристократическое в ней есть.
Вспомнил о своей Тане. Она для него тоже была красивая, но ее красота была приземленная, крестьянская. Это не хуже и не лучше. Это просто две разных красоты…
Потом они сидели за сосновым столом.
Зевала.
— Мы вчера легли поздно, — объяснил Валентин. — Друзья из Киева приезжали.
До двух сидели, пили. Я, когда выпью, просыпаюсь в пять — полшестого. И все.
Поэтому — сразу на речку с удочкой.
— Сколько сегодня наловил? — спросила жена.
— Семь красноперок.
Она усмехнулась.
Там же Ник и позавтракал второй раз, после чего почувствовал, что засиделся в хлебосольном доме. Пора и честь знать.
— Вы еще приходите, если скучно будет, — сказал на прощанье Валентин.
На пороге домика Ника встретил взволнованный Иван Львович.
— Я уж думал, что-то случилось, — запричитал он, забыв поздороваться. — Стучу-стучу, а никто не открывает. Думаю, не может же человек так крепко спать…
— А я думал, что вы только через пару дней приедете! — сказал Ник, доставая из кармана ключ.
— Я тоже так думал, но обстоятельства… Иногда они меняются слишком быстро.
