В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Сделал сержант первый ход, как вдруг на пульте загорелась лампочка, и в ночную тишину стеклянной будочки ворвался хриплый механический голос рации:
«Седьмой! Срочно прибыть на пост одиннадцать!»
Сержант взял рацию в руку. Сказал «слушаюсь» и вздохнул. Не дали ему насладиться игрой.
Выключил он компьютер, положил его обратно в портфель. Сел в ГАИшные «жигули», стоявшие у бровки метрах в пяти от будки, и поехал. Пост номер одиннадцать был недалеко — на Печерске. Если туда и обратно, то он еще не одну игру с компьютером успеет до смены сыграть.
Минут через пять после того, как опустела будочка ГАИ на площади Независимости, с холма напротив взлетел рекламный дирижабль «Кока-Колы».
Поднимался он над Крещатиком тяжело и медленно. Под ним на канате болталось вытянутое человеческое тело.
Безветренная ночь позволила дирижаблю утащить свой груз под невидимый небесный купол города.
Сержант Воронько уже подъезжал к Печерскому мосту, как вдруг из рации донесся знакомый хриплый голос:
— Седьмой! Отбой! Можешь возвращаться!
Воронько только покачал головой.
Киев, 23 мая 1997 года.
Суета вокзала осталась позади. Ник Ценский проводил вокзальную площадь уставшим взглядом и обернулся к Ивану Львовичу, сидевшему рядом на заднем сиденье темно-синего БМВ.
— Вам отдохнуть надо, — сочувственно закивал головой Иван Львович, глядя своими маленькими глазками в лицо Нику.
Ник действительно нуждался в отдыхе — семь дней дороги да еще добрый месяц возни с подготовкой отъезда, продажей квартиры, отправкой контейнера с вещами.
Теперь Таджикистан казался далеким и совершенно чужим. И слава Богу. Жена с сыном остались пока в Саратове у родни — летом там хорошо. Волга, купанье, рыбалка. Лица вокруг славянские — уже легче.
— Я думаю, что с Киевом вы как-нибудь потом сами познакомитесь, а сейчас прямиком в санаторий. У вас там будет временный домик со всеми удобствами, там я вам все и расскажу…"
"Слово «домик» вызвало у Ника добрую улыбку. У них когда-то был домик где-то под Житомиром. Домик и сад. Это когда его бабушка была жива. Они приезжали туда с мамой на все лето несколько раз.
