В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
— Мину успеют обезвредить? — напряженно спросил он, обернувшись к полковнику.
— Зачем? — удивился тот.
— Как зачем? Он же погибнет! — Ник кивнул на «комнатный» монитор."
"— Да, — кивнул полковник. — Погибнет. Потому что нас здесь нет, понимаешь?
Мы ничего этого не видели. С другой стороны дома стоит другая машина с оборудованием посильнее — это они за всем следят, все контролируют и дают всему произойти. А мы только подсматриваем. Мы уже свое подсмотрели и пора отдыхать.
Иван Львович кивнул парню за пультом. Мониторы потухли.
Завелся мотор. Ник почувствовал, как микроавтобус медленно поехал, развернулся, куда-то повернул еще раз, остановился.
— Пошли! — приказал полковник, открывая заднюю дверь.
Перед ними стояла темно-синий «БМВ». Как только они пересели туда, микроавтобус уехал.
Мимо проносились спящие дома большого города. Светофоры мигали желтым светом, давая ночному транспорту полную свободу и не беря на себя никакой ответственности за предоставление этой свободы.
Ник сидел в подавленном состоянии. В голове звучала запись частых ударов сердца неродившегося ребенка. Перед глазами связанный пленник раскачивал кресло-качалку, пытаясь, по всей видимости, перевернуться.
— Неужели нельзя было наказать его по-другому? — спросил Ник.
— Кого?
— Связанного…
— А за что его наказывать? Он никого не убивал.
Ник непонимающе уставился в глаза Ивану Львовичу. Мягкий свет в салоне машины создавал обманчивую прозрачность.
— Его подставили… — продолжил после паузы Иван Львович. — Он умер совсем по другой причине. А Сергей Владимирович Сахно — просто топор, которым приводят наказание в исполнение. Кстати, не простой топор… Я тебе не зря приказал наблюдать за ним повнимательнее. Ты с ним скоро встретишься.
— Зачем?
— Тебе предстоит с ним не только встретиться, но и подружиться, хотя это, наверно, будет нелегко.
— Это что, будет подстроено?
— Нет, завтра вечером он действительно должен умереть. Он ведь одноразовый топор. По крайней мере кое-кто так думает. А я не согласен. Я терпеть не могу ничего одноразового. Все эти пластмассовые вилки-ложки, картонные тарелки. Нет.
Это не мое…
— А что будет потом, когда я его спасу? — поинтересовался Ник.
— Начнется работа. Его будут искать.
