В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Раскрыл свою сумку и вытащил из нее какое-то устройство с торчащими проводками. К проводкам присоединил еще какую-то деталь, потом посмотрел на часы и, задвинув устройство под кресло, поднялся на ноги. Оглянулся на музыкальный центр.
— Может, громче сделать? — спросил связанного и, не дожидаясь ответа, подошел и добавил громкости.
Теперь частые ритмичные удары зазвучали сильнее.
— Что это? — спросил Ник.
— Запись сердечного ритма, — не обориваясь, ответил Иван Львович.
Тем временем парень перешел из «комнатного» монитора в «кухонный».
Мужчина в комнате раскачал кресло-качалку. Должно быть, пытался освободиться, но у него ничего не получалось. — Кофе есть? — спросил Иван Львович, следя за «кухонным» монитором.
Парень за пультом наклонился и подал полковнику термос. Тот налил себе, выпил. Потом снова налил в пластмассовую чашечку-крышку и протянул Нику.
Их взгляды встретились, и Иван Львович, кивнув на «кухонный» монитор, спросил:
— Ну как тебе кино?
Ник пожал плечами. Он на самом деле мало что понимал в увиденном.
— Ты за парнем наблюдай, — сказал полковник. — Сергей Владимирович Сахно.
Тридцать три года. Интересный тип. С биографией. Тоже бывший офицер, сапер.
Комиссовался, когда его беременная подруга погибла. Психика неустойчива. Ему подбросили виновного в смерти подруги. Вот тебе и кино.
— А что это за кассета, которую он в магнитофон вставил?
— Запись сердца ребенка в утробе матери.
Фотографии с помощью ультразвука, запись ритма сердца… В мое время у родившегося ребенка отрезали клочок волос и хранили в конверте на память, а теперь с новой техникой каждый сходит с ума по-своему! Стоп!
Иван Львович, сам себя остановив, уставился в «кухонный» монитор.
Сергей Сахно — теперь Ник уже знал, как зовут этого парня — посмотрел в очередной раз на часы и, оставив недоеденный бутерброд на столе, заспешил, засобирался.
После этого вышел в коридор и, еще раз посмотрев на себя в зеркало, направился к входной двери.
Нику вдруг все стало более-менее понятно. Понятно было и то, что под креслом-качалкой Сергей Сахно оставил взрывное устройство с часовым механизмом.
