В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Ник и полковник вышли на террасу и уселись за свободный столик. Никто из посетителей не обратил на них внимания.
Свежий речной воздух оживил Ника. Он осмотрелся по сторонам. Подумал, что сможет сюда заходить и один — приятное место.
Подошел бармен с подносом, выставил все на столик и бесшумно удалился, словно его специально учили быть бесшумным.
— Ну, — Иван Львович поднял широкий низкий стаканчик с водкой. — За удачу.
За нашу совместную удачу!
Ник выпил все залпом. Только потом заметил, что полковник отпил едва ли четверть.
Видимо, на лицо Ника набежало виноватое выражение, потому что полковник улыбнулся, махнул рукой. Потом поднялся из-за стола.
— Ничего-ничего, — сказал он. — Я сейчас еще закажу. Луна уже пожелтела и висела прямо над террасой. Пришла еще одна пара посетителей, но они с бокалами в руках стали у бортика и смотрели теперь на речку. Атмосфера была полна романтики.
— Привезете жену, приведете сюда, тоже вот так постоите, — кивнул на них Иван Львович. — Очень душевно. Мне, старику, уже не до лунного света.
Ник поднес свой стакан ко рту, отпил немного. И вдруг негромкая трель прозвенела где-то совсем рядом. Он оглянулся по сторонам, не понимая, откуда она доносится. Потом увидел, как Иван Львович достал из кармана мобильный телефон, поднес к уху. Сказал в трубку «сейчас» и, поднявшись, отошел в сторону.
— Да, слушаю1.. да… — доносился до Ни1?а голос полковника. — Хорошо… сейчас двадцать один сорок пять. Понял.
Вернувшись за стол, Иван Львович первым делом бросил себе в рот кусок лимона.
— Обороты набираются, — произнес он как-то у стадо. — Куда спешить? Эта молодежь, за ней не угонишься! Ладно… Через полчаса поедем в город.
— Зачем? — спросил Ник и тут же получил в ответ строгий и холодный взгляд, словно говоривший «приказы не обсуждают».
Полковник посмотрел на часы. Бросил себе в рот еще один кружок лимона.
— Ты кино любишь? — спросил он вдруг более-менее дружелюбно.
— Люблю.
— Ну так увидишь.
Темно-синий «БМВ» вез их по пустынным улицам Киева. Шофер спешил, проносился стрелой на желтый, а иногда уже и на красный свет.
Они выскочили к Филармонии и покатились вниз по Владимирскому спуску.
Остановились в каком-то подольском переулке.
— Жди здесь, — приказал шоферу Иван Львович. Уличные фонари не светили, и только оконный желтый свет жидко падал на неровный асфальт переулка.
