В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Справа стоял «причаленный» к зданию аэровокзала трапом-рукавом аэробус с бортовой надписью «Трансаэро». Чуть в стороне на очерченных стоянках ожидали своего часа три одинаковых «боинга».
К выходу под трапом-рукавом подъехал длинный приземистый автобус. К нему вышли несколько пассажиров. Неуверенно оглядываясь, зашли внутрь.
Водитель протянул Виктору посадочный талончик — обрезок с указанием ряда и места.
— Идите быстро в автобус! — сказал он негромко.
Виктор заторопился, не оглядываясь и чувствуя нарастающее в груди волнение.
Посмотрел на посадочный талончик. Подумал: а где же обратный билет? В руках ощутил холод.
Автобус закрыл широкие двери и медленно поехал к тройке мирно дремавших «боингов».
Виктор поднялся по трапу, стюардесса, взглянув на его посадочный талончик, указала на место.
Виктору стало еще холоднее.
От неясности самого момента отъезда и от приближающейся неясности ситуации в Париже. Только теперь до него начал доходить смысл сказанного Георгием. Утечка информации о Николае Ценском в любом случае была чем-то вроде приманки на пороге ловушки, в которую должен был попасть он, Виктор. Но в той возможной ловушке он собирался действовать, он собирался состязаться, поиграть в игру «кто кого съест», несмотря на то, что был явным новичком в этой игре.
Самолет медленно тронулся. Развернулся, вырулил на взлетную. Стюардессы прошлись по рядам, проверяя пристегнутость ремней. Разгон. Отрыв. Добавочная тяжесть в груди.
