В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
— Почему за деньгами? — переспросил он. — У нас там пятидневный отдых…
Ник кивнул. Он думал теперь, почему никто не спросил его ни про код, обнаруженный им на нижней части панциря черепахи из дома Погодинского, ни про то, что удалось узнать от Вайнберга. Конечно, они, возможно, ничего сами об этом не знали и, уж конечно, не могли знать, что Вайнберг рассказал ему про эти миллиарды. Но ведь они явно искали деньги, эти самые деньги. И он знает, в каком банке они лежат. Он помнит — «Норд Медитерраниэн Бэнк».
Вайнбергу не было смысла врать, а значит, в одиночку, даже имея код, можно было получить только 10 процентов. Но ведь и 10 процентов от четырех миллиардов — это огромные деньги!
— Мне нужно позвонить, — сказал вдруг Ник, оглянувшись на телефон, стоявший на столике.
— Звони. Только не говори, где мы и куда едем!
Ник, воспринявший сначала Виктора, как тихого и опасного человека-ловушку, расслабился.
Набрал номер Tatjany. Она оказалась дома. Рассказал, что должен уехать на несколько дней по делам. Вернется — сразу позвонит. Хотел было предупредить, что на ее адрес придет его чековая книжка и карточка для банкомата, но, покосив взглядом на Виктора, промолчал. Попрощавшись с Tatjanoi, подошел к окну, за которым горели легкие веселые огоньки Парижа.
— А какого роста моя жена? — спросил неожиданно Ник, обернувшись к Виктору.
— В каком смысле?
— На себе покажи! — попросил Ник. Виктор вспомнил. Провел ладонью над ухом.
— Только я не заметил, она на каблуках была или нет… Кажется, без каблуков…
— Она не носит туфли на каблуках, — задумчиво кивнул Ник.
* * *До Стамбула Виктор и Ник летели в набитом до отказа «боинге», но потом, пересев на другой «боинг», отправлявшийся на Северный Кипр, они оказались практически в пустом самолете.
На какое-то время он забыл о существовании Ника, сидевшего рядом. Забыл почти обо всем, рассматривая невиданной красоты горы.
