В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Ему казалось, что Ник все-таки должен был что-то знать.
Странным образом именно в связи с этим желанием в памяти возникла совсем недавняя фраза Георгия о том, что Ник уже не нужен, что он свое дело сделал. И хоть потом Георгий признался, что это была шутка, но в каждой шутке есть доля того, что называется правдой.
Если Георгий так говорил, значит, дело Броницкого уже яйца выеденного не стоило, или же Николай Ценский был здесь действительно не при чем. Но ведь не от Георгия он получил фотографии Ценского и Сахно.
Горы внизу стали ниже. Появились в некоторых местах пологие склоны, зелеными языками спускавшиеся в равнины.
Потом лазурное полотно Средиземного моря задвинуло спустившиеся горы назад, в пройденный, минувший пейзаж. Точки шхун и лодок. Живое колыхание, заметное даже с этой высоты. Хотя высота явно уменьшалась.
Загорелось табло с нарисованным ремнем.
Впереди показалось летное поле без единого самолета и посадочная полоса.
Виктор опустил руки на колени и локтем ощутил лежавшую в правом кармане брюк короткую пробирку с пальцем Броницкого. Губы на мгновение скривились. Он представил себе вдруг, что таможенники находят это пробирку. Что тогда он скажет? Как объяснит? Спасительным напоминанием пришел тот факт, что он не знает ни одного иностранного языка. Но ведь вместе с ним летит профессиональный переводчик, чья помощь в такой ситуации может оказаться как нельзя некстати!
Но таможня пропустила Виктора и Ника без вопросов.
— Визу в паспорт или отдельно? — перевел вопрос турецкого офицера Ник.
— Отдельно, отдельно! — торопливо ответил Виктор, вспомнив телефонную инструкцию Георгия.
Заплатив по десять долларов за каждую визу и получив эту печать на листике белой бумаги, они прошли дальше, следуя за стрелками на полу зала прилета.
Стрелки вывели их кнемногочисленной толпе встречающих.
* * *Виктор пробежался глазами по трем видневшимся табличкам с различными надписями. Сразу выделил одну, на которой было написано «Zensky, Sluzky».
Низенький турок, державший эту табличку, обрадовался, когда перед ним остановились двое прилетевших. Сразу повел их к выходу из скромного одноэтажного здания аэропорта.
Турок оказался водителем восьмиместного лимузина.
