В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Ничего не сказав, пошла дальше.
Потом появился толстенький невысокий таможенник с короткими аккуратными усиками.
— Ваши вещи? — спросил он Ника.
— Мы без вещей.
— Встаньте!
Ник поднялся. Таможенник проверил багажную коробку под полкой, на которой Ник спал. Ник тоже посмотрел туда и увидел только смятую газету и пару замерших от внезапного света тараканов.
— Деньги, валюта есть? — таможенник возвратил свой прищуренный взгляд на пассажира.
— Есть немного, — чуть помедлив, ответил Ник.
— Этот с вами? — таможенник кивнул на Сергея.
— Да, мы вместе. Мы тут рядом, в Сарны…
Таможенник насупился и стоял молча, словно все еще решая: уходить или нет.
— А какая валюта? Белорусские рубли? — спросил он после паузы.
— Да, — с готовностью подтвердил Ник. — Целый миллион.
— Ладно, — произнес таможенник и направился в следующее купе.
Ник вздохнул с облегчением. Посмотрел на спавшего Сергея. Вот кому можно было позавидовать. Спит, и никто его не беспокоит, ни таможня, ни паспортный контроль!
В Сарны поезд приехал рано утром.
— Вы что! Напились ночью? — кричала она. — Через пять минут поезд уходит!
Ваша станция!
Еще не полностью придя в себя, Ник разбудил Сергея, и они едва успели выйти на безлюдную платформу, как поезд тронулся.
— Который час? — сонно спросил Сергей.
— Без десяти шесть.
— Рань собачья! — Пожаловался Сергей, оглядываясь по сторонам.
Они зашли в одноэтажное зданьице вокзала. Уселись на деревянные стулья, сбитые в одну сплошную шеренгу в зале ожидания.
— Куда мы дальше? — спросил, зевая, Сергей.
— Переночуем здесь, завтра в Брест, потом в Польшу. Сергей удивленно уставился в глаза Нику, но похоже, что его желание спать было куда сильнее удивления и, еще раз зевнув, он закрыл глаза.
* * *Виктору не спалось. Он сидел на кухне, опять при выключенном свете. Но луна, заглядывавшая в окно на восьмом этаже, делала видимым даже пар, поднимавшийся над чашкой чая.
Рядом с чашкой лежали три листа бумаги — три меню за двадцатое мая, единственные три меню, в которых посетителям предлагались блины с красной икрой. Перед Виктором в мягком лунном полусвете «лежали» как на ладони три ресторана, где мог последний раз поужинать отставной генерал Броницкий.
Ресторан «Козак», «Млын» и ресторан гостиницы «Москва».
