В центре Москвы, где стихия шума завладевает всем пространством, главный герой нащупывает зыбкую нить между суетой и тишиной. Здесь каждый шорох — сигнал о том, что кто-то рядом, но никто не слышит его голоса. Каждая улица — театр, где отрезанные пальцы и стук часиков играют в постоянную симфонию ночного города....
Виктор усмехнулся, глядя на эти листочки и думая о том, что сам ни разу в своей жизни ни в одном из этих ресторанов не был, хотя часто проходил или проезжал мимо. У него даже ни разу не возникало желания туда зайти. С детства рестораны вызывали скорее ощущение какого-то ненужного беспокойства, чуть ли не боязни.
Он вспомнил «ресторанные» сцены из одного старого фильма — белая скатерть, разложенные домиком без крыши разные вилки-ложки, почему-то строгий метрдотель и навязчивые официанты с неискренней сальной улыбкой.
И сейчас, думая о каком-нибудь празднике, он представлял его себе скорее домашним застольем, чем визитом в ресторан.
Меню, лежащие возле чашки чая, он перечитал, наверно, раз десять. Сначала, чтобы в очередной раз удостовериться в присутствии блинов с красной икрой."
"Потом уже просто из интереса к названиям блюд. Многие названия ему ни о чем не говорили. Потом его любопытство вызвали ресторанные цены, и уж совсем под конец он сравнил цены в разных ресторанах на блины с красной икрой. Разница была поразительной. Мысль о том, что одно и то же может так сильно колебаться в цене, заставила даже мотнуть головой.
За окном под лунным светом спали застывшие на ночь стройки, спала деревня, отступавшая под напором города. Спал город.
Часы показывали полтретьего, но Виктору спать не хотелось. В состоянии тела и в мыслях ощущалось полное равновесие, тишина окружающего мира передавала ему свое сосредоточенное спокойствие.
Захотелось с кем-то поговорить. Он снова посмотрел в окно, словно надеялся увидеть там еще кого-нибудь бодрствующего этой ночью, какой-нибудь живой огонек. Но недостроенные башни смотрели на свою родину пустыми глазницами окон, а деревня была уже далеко, если в каком-нибудь домике и горело окошко — его все равно бы Виктор не увидел: только крыши и деревья.
В какой-то момент Виктор чуть не поднялся из-за стола, чтобы выйти в коридор, достать из кармана пиджака мобильный телефон и позвонить Георгию.
Остановило его только время — середина ночи, когда все обычно спят. Правда, Георгию это не мешало самому звонить, когда ему вздумается.
