В углу кабинета старший следователь Ильин задумчиво выкуривает сигарету, когда внезапно приходит непонятный гость — чудак с отклонениями. В их беседе рождается необычный фильм о паранормальном детстве. Книга вкупе со странными явлениями и ужасами, но с глубоким психологическим осмыслением, создает атмосферу напряженного приключений и загадочности....
Я, все еще подрагивая, но уже не так сильно, отстранилась. Боясь смотреть на него, вцепилась взглядом в свои перепачканные руки, уже покрывшиеся багровой коркой, сжимающие колени.
— Кто?
Я прежде не знала, что ненависть в голосе может ощущаться физически. Он поднял мою голову за подбородок заставляя смотреть в свои ледяные глаза на белоснежной коже лица."
"— Кто это сделал?
Сжала губы. Он его убьет. По настоящему. Я не хочу… не хочу, чтобы он в этом дерьме марался. Не хочу этого всего. Не хочу вообще даже мыслями касаться своего прошлого.
Страх того, что Антон испачкает в этом руки, сковал меня. Я не хочу смотреть на него и знать, что он кардинально решил мои проблемы. Он не должен этого касаться. Не должен. Он мой. Не их. Они сгорят в аду. Сами.
— Вадик. — Он сам отвеил на свой вопрос и прикрыл глаза дрожащими ресницами.
Взять себя в руки. Взять. Себя. В руки. Его нужно остановить.
— Антон, не тронь его. — Тихо, но твёрдо приказала я, доставая из его кармана пачку сигарет.
В ответ тишина. Дерьмовая тишина, свидетельствующая о том, что он уже предрешил судьбу Вадика. Щелкнула зажигалкой, чувствуя, как ноет тело, ощутив более-менее схлынувшие эмоции. Усмехнулась, вертя в пальцах красивую серебряную зажигалку. С нажимом повторила:
— Не трогай его.
Снова тишина в ответ. Почувствовала, именно почувствовала, как в его крови вскипел протест. Он отобрал у меня сигарету, приоткрыл окно, глядя на сонные, спящие улицы. Затягивается глубоко, не выдыхает, стремясь сохранить опьяняющее чувство сигаретного дыма. Как загоняет в себя рвущий перепонки животный рык.
— Антон. Не трогай его. Больше не хочу… — сдержала всхлип, — этого касаться. Пожалуйста, я прошу тебя.
— Он тебя избил. — Прозвучало приговором Вадику.
— Не трогай его. — Повторила я, скривив губы, сдерживая рвущий душу всхлип отчаяния. — Антон, не вздумай касаться его. Пошел он на хуй. Ему жизнь и так все покажет. А я… не хочу, чтобы ты измарался в этом дерьме.
Он снова молчал.
