В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
— Что кроме тебя их никто и не видел.
— То есть? — спрашивает, озадаченно сдвинув брови.
Уже жалея о том, что завела эту тему, кусаю губы. Озадаченность на его лице сменяет вопрос, который он озвучивает тут же:
— Ты кончала только со мной?
— Теперь ты будешь собой гордиться? — смотрю на него хмуро.
— Я похож на идиота?
— Нет… — говорю тихо, опуская глаза. — Ты был с кем-то после меня? — решаюсь спросить то, что не давало покоя так же, как и другие мысли в моей безумной голове.
В последние дни она рождала их в таком количестве, что должна была задымиться.
— Это важно? — спрашивает он.
Подняв глаза, зажимаю в кулаке край футболки.
Расслабив все до единой мышцы своего породистого лица, Рома смотрит на меня бесстрастно, совершенно точно не собираясь давать подсказок в ответе на свой вопрос. Кажется, ставить меня в тупик — его любимое занятие.
Возможно, в масштабах вселенной ответ на мой вопрос не имеет никакого значения.
Возможно, мне вообще не стоило спрашивать, потому что еще неделю назад я не имела никакого права требовать от него “верности”.
Может быть, я и сейчас его не имею? Ведь в наших отношениях, какими бы они ни были, последнее слово всегда будет за ним.
Разве не это он объяснил еще в тот день, когда сделал мне ребенка?!
Если он был с другой, это… будет больно, но не смертельно…
Он выбрал меня, но это не значит, что мне не больно. И я хочу, чтобы он об этом знал.
— Это… — прогнав из голоса предательскую хрипоту, пытаюсь не выдать диссонанса своих мыслей.
Если я и пыталась сделать это вызовом, то не вышло, ведь ответа на этот вопрос я боюсь даже больше, чем на предыдущий. Ответив на него он установит наши границы, и я не сомневаюсь в том, что сделает он это без каких-либо колебаний.
К моему удивлению, его красивый рот вдруг улыбается.
Уголки расходятся в стороны, стирая с лица безучастную расслабленность.
Глядя на него с подозрением, складываю на груди руки.
Выждав, пока за его спиной стихнет грохот, размеренно заявляет:
— После тебя я трахал только свой кулак. Это приятно, но не идет ни в какое сравнение с тем, чтобы трахать тебя. Если прямо сейчас ты хочешь померяться со мной яйцами, можем продолжить этот разговор, решение за тобой.
Делаю медленный вдох, пропуская его слова через себя вместе с воздухом, но вместо бразильского карнавала в душе расцветает желание заорать.
Вдыхаю так, что раздуваются крылья носа.
