В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью....
— Я выйду на работу, когда скажут… и… я пошла…
Распахнув дверь, выбегаю в коридор.
— Тебя сегодня ждать? — кричит вслед Ксюша, качая головой.
— Не знаю… — махнув рукой, забегаю в лифт.
Выйдя из подъезда, закрываюсь от ветра воротником пальто, удивленно глядя на растянувшийся передо мной начищенный до блеска черный представительский седан БМВ с глухо тонированными стеклами.
Кажется, наше с господином Гецем понимание слов “взять такси” очень расходится.
Водитель в костюме и галстуке открывает для меня заднюю дверь, и я ныряю в салон, ежась от холода.
— Привет, — улыбаюсь, располагаясь на белом кожаном сиденьи.
Откинув голову на подголовник и сложив между ног сцепленные в замок руки, Рома осматривает меня медленным молчаливым взглядом.
Скольжу глазами по его разведенным коленям, по его бедрам и груди, по бородатому лицу. На нем кожаная куртка, а под ней сине-зеленая клетчатая рубашка и футболка, заправленная в прямые черные джинсы.
Его настроение для меня загадка, а мое для него точно нет, потому что, почесав пальцем бровь, он замечает:
— От меня хоть что-нибудь останется после этой встречи?
Запрокинув голову, смеюсь. Смеюсь, закрывая глаза и растекаясь спиной по сидению.
Посмотрев на него, говорю:
— Если почувствуешь свой предел, скажи “красный”.
Смущая меня неподвижным пристальным взглядом, молчит. Смотрит в мое лицо, заставляя отвести глаза.
— Нам вот сюда… — протягиваю водителю бумажку с адресом, когда он занимает свое место.
Не задавая никаких вопросов, Рома смотрит в окно.
Неподвижный.
Несмотря на то, что он кажется обычным, я чувствую, что вытащила его из небоскреба не в тот день недели. Он явно не настроен поболтать.
Не зная, стоит ли затевать разговоры, молчу.
В голове бьется мысль, что влюбиться во что-то столь непонятное, как сидящий рядом мужчина — настоящий идиотизм. Он открывается ровно настолько, насколько считает нужным. И тогда, когда считает нужным.
Чем дальше мы отъезжаем, тем сильнее я нервничаю.
Серый день за окном прорезает солнечный луч, и я любуюсь его игрой на темной, покрытой рябью глади Москва-реки.
