В комнату вошел необычный персонаж: двенадцатиметровая блондинка в кружевных колготках и короткой черной юбке. Она смотрит на зеркало, где она сама — мельница из стекла и металла, сияющая ледяным серебром. За ней тихо шепчется другая фигура — худая девушка в розовых тапочках, очевидно сбитая с толку этой гигантской тварью.
Родился ли он с золотой ложкой во рту или чего-то добился сам? Откуда у него все эти миллионы и откуда он приехал? Что было бы, если бы… в ту ночь в клубе он выбрал кого-то другого… Но при любых исходных он не может не понимать, что не всем людям по карману вид из окон его квартиры. И для того, чтобы увидеть город с высоты птичьего полета, у простых смертных существует не так много вариантов, поэтому его цинизм меня злит.
— Добро пожаловать в мой мир, — хочу, чтобы это звучало шуткой, но судя по тому, как приподнялись брови под краем серой шапки, вышло что-то, похожее на плевок.
Зеленые глаза становятся непроницаемыми и замирают на моем лице. Отвечать на мой склочный выпад он не собирается, а я не собираюсь объяснять ему, что именно сейчас его цинизм задел меня как никогда. Потому что это старое скрипучее колесо — все, что я могу ему предложить, хотя для того, чтобы посмотреть на город с высоты облаков ему вообще из дома выходить не нужно.
Отвернувшись, втягиваю носом холодный воздух и стираю упавшую на щеку каплю дождя.
— Я сейчас… — говорю тихо.
Развернувшись, иду к кассам, где скопилась маленькая очередь, и все то время, пока длится эта очередь, я чувствую взгляд на своем затылке.
Сдавшись, оборачиваюсь через плечо.
Расставив ноги и положив руки на пояс, Роман наблюдает за мной исподлобья. Скольжу глазами по длинным ногам, чувствуя знакомые искры под своей кожей, и отворачиваюсь, чтобы не выдать себя с головой.
Два круга для двоих съедают мои последнии деньги, и на сдачу я смогу купить разве что поездку в метро. Но я никогда не тратила деньги с большим удовольствием! Именно это возвращает мне потерянное ощущение легкости, поэтому когда возвращаюсь к Роману, прячу глаза и беру его за руку, говоря:
— Пошли…
Его ладонь прохладная и твердая.
Он сжимает ею мои пальцы в ответ, молча идя следом.
Освобождаю его руку, скрипя сердцем, когда парень-контроллер открывает для нас дверь пузатой стеклянной кабинки. Она шатается, и я с тихим писком падаю на сиденье, с улыбкой наблюдая за тем, как господин Гец не очень уверенно втискивает в нее свое тело следом за мной.
Мое веселье рождает очередной ироничный взгляд.
Зная, что у нас не так уж много времени, раздумываю ровно секунду, а потом встаю с твердым намерением перебраться к нему на колени, но от этого движения движущуюся кабинку снова шатает.
— Ай… — хватаюсь за поручень.
— Твою мать… — с тихим рычанием Рома сжимает ладонями мою талию.
Со смехом усаживаюсь на его бедро и обнимаю шею.
