Автор
Я сжималась к стене, прячась от монстра без рубашки и пламени. Его глаза сверкали зловещими искрами, а рык наполнял воздух до удушья. Увы, я не могла раствориться или исчезнуть - он стремительно приближался, как хищник, готовый запустить свои когти.
Нет, — понимаю, с грохотом захлопывая дверь спальни. Не готов я. Ни хрена не готов.
Ничего за эти дни не выветрилось, — пронзает на хрен, будто насквозь, в сердце, раскаленной иглой втопили. Раскурочивает всего. Так, что кишки, кажется, сейчас наружу выйдут.
Выть и биться головой о стену хочется, — от того, что потерял.
Как же — она?
Как же она может жить???
Всю ночь пытаюсь занимать какой-то хренью.
Дела наши с Мороком в порядок привести, — пока нас не было, до хрена всего провисло.
Складываю, как паззл то, чем Альбинос здесь пока занимался, — а он уже успел, сука, что-то наплести.
Но, блядь, — не до всего этого.
Не до всего.
Ни до чего, кроме одной мысли, что колоколом в голове гудит, — она рядом!
Почти на расстоянии вытянутой руки, — и мне, блядь, душу разворотит, если не увижу!
— Змей?
— В порядке и здорова, — слышу неизменный ответ.
— Где? — почти срываюсь на рычание.
— Как всегда. Сейчас — на парах в универе. Потом, как обычно, в кафешку универскую обедать пойдут.
В мультик…
Да…
Мультик, Блядь, у нас тут еще тот!
Запрыгиваю в машину и гоню, блядь, на всей мощности.
И по хрену, что даже скорость мне сейчас лучше не превышать, — Альбиносу все равно, к чему прицепиться, отмашку наверняка по всем каналам дал. Ему бы только мелочь какую бы найти, а дальше сам раскрутит… Но, блядь, — это просто выше меня! Запредельно выше!
Стою под дождем и улыбаюсь, как последний илиот.
Она с девчонками выпархивает из здания.
Забрасывает сумку на плечо, откидывает привычным жестом волосы.
Прикрывается курткой и бежит в свою кафешку.
А внутри…
Галдеж и смех.
Даже отсюда, сквозь распахнутые двери все слышно.
Обсуждают преподов, жалуются на задания, подкалывают друг дружку…
Блядь, ну и проблемы, — даже волосы теребить начинаю. Реально — как другой мир, как мультик.
И девочка моя в этом мультике, — вот прямо на своем месте.
Такая живая, такая яркая, улыбается…
Идиот, — прижимаю ладони к стеклянной стене, как будто так дотронуться до нее могу, а сердце, кажется, совсем забыло биться…
— Моя, — пальцами по стеклу вожу там, где в нем отбиваются ее губы… — Мой Лучик…
И тут же готов разбить это стекло на хрен, когда какой-то долговязый урод в каких-то недоджинсах в облипку, приносит ей сок с трубочкой, а она ему улыбается.
