Автор
Я сжималась к стене, прячась от монстра без рубашки и пламени. Его глаза сверкали зловещими искрами, а рык наполнял воздух до удушья. Увы, я не могла раствориться или исчезнуть - он стремительно приближался, как хищник, готовый запустить свои когти.
Вон Морок, как-то же живет. Зато буду знать, что она — совсем в другом мире. Что не утянул ее за собой в это дерьмо. Ради этого и потрерпеть можно, пусть даже воя по ночам. Все можно. Все.
— Прощай, — короткий взгляд в последний раз, в эти одуренные, такие светлые глаза пронзительного осеннего неба.
Почувствовала, — дернулась, будто током ее пробило.
Да, девочка, я — твой ток.
Но лучше жить без него, чтоб не обуглиться.
Вспышкой прожгло глаза обручальное кольцо на ее пальце.
Резко разворачиваюсь и ухожу, стараясь скрыться за новой стайкой прячущихся от дождя студентов.
И сердце замирает, сам замираю, — увидела, взгляд до огня спину прожигает.
Прощай…
— Морок? — сажусь в машину и снова бью по газам. — Ты как там? Совсем дела завалил, пока в больничке отлеживаешься? Смотри, Альку мне не соблазняй и не морочь! Я скоро буду!
Не хрен мне делать здесь, в столице. И дом этот на хрен надо будет продать.
Света.
С каждым днем меня все больше разрывало без него.
Память о том, что было, обо всем плохом, — будто смылась долгими осенними дождями.
Осталась глухая пустота и боль, — боль от того, что он — где-то далеко.
До физической боли я ее чувствовала.
До ожогов на пальцах от того, что не могу прикоснуться — к его лицу, запустить их в его густые вечно непослушные волосы.
И его кожу я как будто чувствовала, — каждый бугорок, каждый шрам на груди.
Сходила с ума, просыпаясь после снов, в которых видела нас вместе и ловя руками воздух вместо него еще в полусне.
Закусывала губы до крови и тихо беззувучно ревела, сжав руки, вонзившись в ладони ногтями до крови.
Готова была уже умолять отца найти его — знаю, у него множество возможностей, — только вот знала, что он не согласится.
Я забыла про гордость, про все свои страхи о том, что он — забыл, о том, что с другой.
Пусть бы сказал мне об этой сам, пусть бы своими глазами увидела, — тогда, наверное, скорчилась бы от боли, — но хотя бы знала, — где он и что с ним.
Тысячи раз набирала его номер, — но каждый раз металлический голос сообщал мне, что такого номера не существует. И все равно набирала, — снова и снова, вопреки тому, что слышала. Надеясь, — на чудо?
— Забудь о нем, — хоть ничего отцу и не говорила, но он, кажется, умел читать людей, как открытую книгу. Меня, по крайней мере, так точно.
