Автор
Я сжималась к стене, прячась от монстра без рубашки и пламени. Его глаза сверкали зловещими искрами, а рык наполнял воздух до удушья. Увы, я не могла раствориться или исчезнуть - он стремительно приближался, как хищник, готовый запустить свои когти.
Увы, не все берут из приюта детей для того, чтобы сделать их частью счастливой семьи."
"Но тогда мы об этом, конечно же, ничего не знали.
А мне повезло больше всех. Меня нашла моя настоящая бабушка.
Никогда не забуду тот день.
Худая высокая женщина в черном, с сухими, но красными глазами просто прижала меня к себе.
Так крепко, что, кажется, затрещали ребра.
Она ничего не говорила, просто замерла вот так, а я боялась вдохнуть и даже пошевелиться. Закрыла глаза и, слушая, как часто бьется ее сердце, пыталась осознать, осмыслить, что это — по-настоящему родной человек.
Родная кровь.
Настоящая семья.
Это что-то запредельное, чего не понять мыслью, не выразить словами.
Как… Прикоснуться к звезде, наверное и понять, что ты вот так запросто можешь держать ее в руках, а она не обжигает.
Невозможное ощущение, от которого мир вокруг сразу изменился, и даже воздух стал вокруг совершенно другим.
А после она долго гладила меня по волосам, глядя в глаза.
А я, все так же молча смотрела в ее.
Такие же, как у меня, — темные, серые, только большие.
И теперь уже мое сердечко колотилось так, что, кажется, могло бы вылететь из горла.
И вот тогда, в эти самые мгновения, мир вокруг меня начал заполняться красками. Яркими, цветными, настоящими. Такими, каких раньше никогда в нем не было. Постепенно, с каждым новым ее поглаживанием. С каждой новой черточкой в ее лице, которую я рассматривала. И до тех пор, пока она, наконец, не улыбнулась, а я, вдруг расплакавшись, не обхватила ее бедра, прижимаясь лицом к ее животу.
Что-то щелкнуло и изменилось.
Мы объединены по-настоящему. Мы — часть друг друга, — поняла я наконец окончательно. И вот тогда хлынули слезы. Жаркие, обжигающие. Первые слезы за всю ту мою сознательную жизнь, которую я себя помнила. Потому что плакать и поддаваться слабости там, где я росла — непозволительная роскошь.
Она по-прежнему так ничего и не говорила, — только вздрагивала всем телом, я это чувствовала.
А после просто взяла за руку и повела за калитку.
И больше я никогда не возвращалась в то место, которое навсегда так и останется серой краской без запахов и звуков в моей памяти.
Ее звали так же, как и меня, — Светлана. Светлана Анатольевна Жарская.
