Ночь вспыхивала огнями из окон бывшего поместья. Яркие фонари освещали гулкую тишину заднего двора, где скопилась дружная компания. Кэтрин едва успела пройти калитку прежде чем захлопнулась, и уже чувствовала взгляды на спине. Внутрь входил отряд вооруженных мужчин в полном параде — явно приехавший из города с непонятной задачей....
– Учу раба повиновению, как и велел капитан Саргал, – с поклоном ответил Майлз.
Но папа его уже не слушал. Он шагнул вперёд и остановился в нескольких шагах от айва.
– Как твоё имя? – спросил отец.
У герцога Даворского был тяжёлый взгляд. Среди слуг не нашлось бы никого, кто решался прямо посмотреть ему в глаза. Но айв и не думал опускать голову.
– Я не знаю, – ответил он спустя несколько секунд. – Не помню.
И, может, мне показалось, но папа вздохнул с облегчением.
– Тебя поймали, когда ты со своей бандой грабил машины, – проговорил отец.
– Лучше смерть, – гордо заявил пленник.
А у меня внутри будто наступила суровая зима. Сердце сжалось, а ноги сами понесли вперёд.
– Отец, – сказала я, коснувшись руки родителя, – он едва очнулся. Сейчас просто не понимает, что творит. Даже имени своего не помнит. Дай ему время.
Папа одарил меня суровым взглядом.
– Кэтрин, иди в дом, – приказал строго.
– Нет, – заявила, не собираясь сдаваться.
– Зачем тратить силы на того, кто не ценит свою жизнь? – раздражённо бросил отец.
– Затем, что я тебя об этом прошу, – продолжала настаивать.
Но он будто меня не слышал. Смотрел на пленника, возвышающегося над ним на целую голову, и не спешил ничего отвечать. Никогда не замечала за папой склонности к насилию, но сейчас Его Светлость явно предпочёл бы просто избавиться от этого айва.
– Ладно, – наконец сказал герцог, обращаясь к рабу. – Я даю тебе время подумать. До заката. Потом ты либо покорно примешь свою рабскую судьбу, либо распрощаешься с жизнью.
И, махнув рукой, приказал:
– Отведите в целительскую.
Сам же схватил меня за локоть и повёл в дом.
Шагал быстро, размашисто, но при этом молчал. А заговорил, только когда за нами закрылась дверь его кабинета.
– Не смей перечить мне при посторонних! – прорычал папа, резко развернув меня к себе лицом.
– Прости, отец, – я покаянно опустила голову. – Это было глупостью. Я просто…"
"– Что?! – перебил он. – Пожалела айва?! Того, кто захватил нашу землю?! Переиначил нашу жизнь?! Расколол некогда великую Вергонию?! Ты видела его? Он явно из бывших военных. Понимаешь, что это значит? Если теперь он вынужден грабить машины, значит, из армии его выгнали. Может, даже он осуждён и сбежал. Солдат-преступник.
– Вот как вспомнит, так его и расспросим.
