Ночь вспыхивала огнями из окон бывшего поместья. Яркие фонари освещали гулкую тишину заднего двора, где скопилась дружная компания. Кэтрин едва успела пройти калитку прежде чем захлопнулась, и уже чувствовала взгляды на спине. Внутрь входил отряд вооруженных мужчин в полном параде — явно приехавший из города с непонятной задачей....
Ты бы сдался нам сам. Не позволил бы убить свою Кэтрин. И тебя бы всё равно прикончили солдаты герцога Даворского. И мой первоначальный план воплотился бы в жизнь.
– Но теперь ваш план пошёл прахом, – со злой улыбкой бросил Герв, делая шаг назад.
Затем создал в руках плетение, напитал его силой и направил в голову советника. Тот пошатнулся, закрыл глаза и рухнул прямо на мраморные плитки балкона.
– Что это сейчас было? – бесцветным тоном проговорил король.
– Признания государственного преступника, – ответил Гервин, повернувшись к отцу.
– Более чем, – кивнул Его Величество. Перевёл взгляд на лежащего на полу бессознательного мужчину и приказал: – В камеру его. Под усиленную охрану. Все протоколы допросов мне на стол. И пусть этим делом занимаются следователи тайной стражи.
– Эрн Фелис Неритар начал расследование ещё в Тривале, – сообщил Герв. – Он состоит в тайной страже. Часть протоколов может предоставить вам уже сейчас.
– Пусть явится в мой кабинет, – махнул рукой король и скрылся за дверью.
В тот же момент на балкон вышли двое айвов. Они подхватили теперь уже бывшего советника под руки, призвали крылья и прыгнули вниз.
Гервин проводил их взглядом, медленно выдохнул и повернулся к нам с Маром.
– Вот и всё, – сказал он.
– Ещё не всё. Впереди допросы, суд… казнь, – ответил младший принц. – И отцу точно станет известно о твоём рабстве.
Гервин кивнул.
– Я разберусь. Главное, что мы вычислили этого гада.
Внешне мой принц оставался невозмутим, но я всё равно чувствовала, насколько у него мрачно на душе.
Подойдя к Гервину, обняла его со спины и прижалась щекой к ткани пиджака.
Он обернулся, притянул меня к себе и коснулся губами моей макушки.
– Я пойду, – проговорил Мар, явно чувствуя, что он здесь лишний. И не дожидаясь ответа, покинул балкон.
Мы остались вдвоём.
Солнце уже почти село, на посеревшем небе догорали блики заката.
