Наконец найдя глазами маленькое железное кольцо, прикрепленное к полу, я не раздумывая схватился за него и потянул, откидывая деревянную крышку.
Перед нами появились деревянные ступеньки, уходящие вниз.
— Ну, что братец… С истинным посвящением в законники тебя, — усмехнулся я и, бегло взглянув на Асвальда, двинулся по ступеням.
Подвальное помещение, в котором мы оказались, выглядело гораздо надёжнее того, что я имел удовольствие лицезреть минуту назад. Светлый освещенный лампами коридор, уходивший вглубь, был увешан бусами из трав и ягод. На стенах были изображены рисунки магических битв, выцарапаны заклинания и символы. А ещё это место странным образом заставило меня испытать чувство дежавю.
На каждой стороне коридора виднелось по девять железных дверей с толстыми решетками.
— Тар, — окликнул меня Асвальд. — Сначала информация, — напомнил он, когда я сделал твердый шаг вперёд.
По взгляду, который вскользь бросил на меня Асвальд, было ясно, что он отлично угадал мое настроение.
— Как пойдет, — процедил сквозь зубы.
Я проходил мимо каждой клетки, заглядывая внутрь, и злость моя нарастала с каждым шагом.
В клетках были дети-полукровки. Испуганные, уставшие. Некоторое поглядывали на меня исподлобья, как дикие звери.
И я отчётливо помнил этот взгляд. Потому, что когда-то был на их месте и смотрел на всех точно так же. Сколько они уже здесь?
Все-таки моя первая версия была верна, и старый ублюдок не остановился. Он продолжал калечить жизни детей… Ни в чем не повинных полукровок, чья вина лишь в том, что в них живёт часть магии.
А миссис Кирвин просто повезло, что в ее детях еще не проснулись магические силы. Но Трези вероятно очень этого ждал и держал ее рядом, усыпив бдительность за наигранной помощью и советами по воспитанию необычных детей. Что ждало их потом?
Я был уверен, что в будущем Дариус просто бы избавился от бедной женщины и забрал детей себе. И его совет уехать из города — это просто пыль в глаза. Трези пытался сохранить своих подопытных полукровок и надеялся на их возвращение, когда все уляжется.
Сейчас меня обуревала не просто ярость. А жажда крови. Никогда я не желал так ничьей смерти, как Дариуса Трези.
И пуля в лоб — это было бы слишком легким способом покинуть этот мир для такого, как он. Мне было страшно представить, что ещё столько лет он творил эти ужасы, пока я колесил по Эмеральду, полностью убежденный в том, что сумел покончить с этим делом много лет назад.
